Сжатое изложение. Одно из незабываемых воспоминаний моего детства по какому-то капризу судьбы связано со Львом Николаевичем Толстым*. В деревенской школе, куда я пришёл учиться в первый класс осенью 1932 года, учитель прочёл нам, деревенским детям, ещё не умеющим читать, рассказ о Жилине и Костылине. Это было такое потрясение, что я долго ничего не мог более слушать и воспринимать и всё время пытался пересказать жуткую историю о двух русских солдатах, бежавших из плена, всем, кто желал её слушать. Бабушка, слушая меня, не раз плакала и повторяла: «Господи! Господи! Вот она какая, жизнь-то человеческая, чего только в ней не натерпелись и не натерпишься...» И к случаю наказывала: «Учись хорошенько, старших слушайся: старшие худому не научат...» С тех пор я не перечитывал рассказ Льва Николаевича Толстого «Кавказский пленник» и перечитывать не буду, ибо живёт он во мне каким-то давним, отделённым от всего остального прочитанного и услышанного, сильнейшим впечатлением. И мне всё ещё хочется пересказывать бесхитростную и, может быть, самую романтическую историю в нашей русской литературе. Отдельно любимого толстовского героя у меня нет, я люблю их всех, от мальчика Филипка до словно недоступного, прекрасного князя Андрея Болконского и его сестры Марьи. За жизнь свою я перечитывал «Войну и мир» раз пять. Самое значительное впечатление было, когда я погружался в эту книгу, находясь в госпитале. Те ощущения, та боль, какие я пережил, читая «Войну и мир» на госпитальной койке, больше не повторялись. Но каждое следующее прочтение романа открывало мне новые, ранее не увиденные и неизвестные «пласты», ибо сама эта книга, как Жизнь, как Земля, велика, загадочна и сложна.