Назовите род литературы, к которому относится данное произведение И.С. Тургенева. Позвольте полюбопытствовать: вы давно с моим Евгением знакомы? С нынешней зимы. Так-с. И позвольте вас ещё спросить, но не присесть ли нам? позвольте вас спросить, как отцу, со всею откровенностью: какого вы мнения о моём Евгении? Ваш сын один из самых замечательных людей, с которыми я когда-либо встречался, с живостью ответил Аркадий. Глаза Василия Ивановича внезапно раскрылись, и щёки его слабо вспыхнули. Лопата вывалилась из его рук. Итак, вы полагаете... начал он. Я уверен, подхватил Аркадий, что сына вашего ждёт великая будущность, что он прославит ваше имя. Я убедился в этом с первой нашей встречи. Как... как это было? едва проговорил Василий Иванович. Восторженная улыбка раздвинула его широкие губы и уже не сходила с них. Вы хотите знать, как мы встретились? Да... и вообще... Аркадий начал рассказывать и говорить о Базарове ещё с большим жаром, с большим увлечением, чем в тот вечер, когда он танцевал мазурку с Одинцовой. Василий Иванович его слушал, слушал, сморкался, катал платок в обеих руках, кашлял, ерошил свои волосы и наконец не вытерпел: нагнулся к Аркадию и поцеловал его в плечо. Вы меня совершенно осчастливили, промолвил он, не переставая улыбаться: я должен вам сказать, что я... боготворю моего сына; о моей старухе я уже не говорю: известно мать! но я не смею при нём высказывать свои чувства, потому что он этого не любит. Он враг всех излияний; многие его даже осуждают за такую твёрдость его нрава и видят в ней признак гордости или бесчувствия; но подобных ему людей не приходится мерить обыкновенным аршином, не правда ли? Да вот, например: другой на его месте тянул бы да тянул с своих родителей; а у нас, поверите ли, он отроду лишней копейки не взял, ей-богу! Он бескорыстный, честный человек, заметил Аркадий. Именно бескорыстный. А я, Аркадий Николаич, не только боготворю его, я горжусь им, и всё моё честолюбие состоит в том, чтобы со временем в его биографии стояли следующие слова: Сын простого штаб-лекаря, который, однако, рано умел разгадать его и ничего не жалел для его воспитания... Голос старика перервался. (И.С. Тургенев, Отцы и дети)