"В.Г. Белинский указывал на то, что «части этого романа расположены сообразно с внутренней необходимостью». Как называется построение художественного произведения,…

"В.Г. Белинский указывал на то, что «части этого романа расположены сообразно с внутренней необходимостью». Как называется построение художественного произведения, взаимосвязь его частей?   Было уже довольно темно; голова её мелькнула раза два среди морской пены, и больше я ничего не видал...  На дне лодки я нашёл половину старого весла и кое-как, после долгих усилий, причалил к пристани. Пробираясь берегом к своей хате, я невольно всматривался в ту сторону, где накануне слепой дожидался ночного пловца; луна уже катилась по небу, и мне показалось, что кто-то в белом сидел на берегу; я подкрался, подстрекаемый любопытством, и прилёг в траве над обрывом берега; высунув немного голову, я мог хорошо видеть с утёса всё, что внизу делалось, и не очень удивился, а почти обрадовался, узнав мою русалку. Она выжимала морскую пену из длинных волос своих; мокрая рубашка обрисовывала гибкий стан её и высокую грудь. Скоро показалась вдали лодка, быстро приблизилась она; из неё, как накануне, вышел человек в татарской шапке, но стрижен он был по-казацки, и за ременным поясом его торчал большой нож. «Янко, –– сказала она, –– всё пропало!» Потом разговор их продолжался так тихо, что я ничего не мог расслышать. «А где же слепой?» –– сказал наконец Янко, возвыся голос. «Я его послала», –– был ответ. Через несколько минут явился и слепой, таща на спине мешок, который положили в лодку.  –– Послушай, слепой! –– сказал Янко, –– ты береги то место... знаешь? Там богатые товары... скажи (имени я не расслышал), что я ему больше не слуга; дела пошли худо, он меня больше не увидит; теперь опасно; поеду искать работы в другом месте, а ему уж такого удальца не найти. Да скажи, кабы он получше платил за труды, так и Янко бы его не покинул; а мне везде дорога, где только ветер дует и море шумит! –– После некоторого молчания Янко продолжал: –– Она поедет со мною; ей нельзя здесь оставаться; а старухе скажи, что, дескать, пора умирать, зажилась, надо знать и честь. Нас же больше не увидит.  –– А я? –– сказал слепой жалобным голосом.  –– На что мне тебя? –– был ответ.  Между тем моя ундина вскочила в лодку и махнула товарищу рукою; он что-то положил слепому в руку, промолвив: «На, купи себе пряников». –– «Только?» –– сказал слепой. –– «Ну, вот тебе ещё», –– и упавшая монета зазвенела, ударясь о камень. Слепой её не поднял. Янко сел в лодку, ветер дул от берега, они подняли маленький парус и быстро понеслись. Долго при свете месяца мелькал парус между тёмных волн; слепой мальчик точно плакал, долго, долго... Мне стало грустно. И зачем было судьбе кинуть меня в мирный круг честных контрабандистов? Как камень, брошенный в гладкий источник, я встревожил их спокойствие и, как камень, едва сам не пошёл ко дну!  Я возвратился домой. В сенях трещала догоревшая свеча в деревянной тарелке, и казак мой, вопреки приказанию, спал крепким сном, держа ружьё обеими руками. Я его оставил в покое, взял свечу и пошёл в хату. Увы! Моя шкатулка, шашка с серебряной оправой, дагестанский кинжал –– подарок приятеля –– всё исчезло. Тут-то я догадался, какие вещи тащил проклятый слепой. Разбудив казака довольно невежливым толчком, я побранил его, посердился, а делать было нечего! И не смешно ли было бы жаловаться начальству, что слепой мальчик меня обокрал, а восьмнадцатилетняя девушка чуть-чуть не утопила?  Слава Богу, поутру явилась возможность ехать... Что сталось с старухой и с бедным слепым –– не знаю. Да и какое дело мне до радостей и бедствий человеческих, мне, странствующему офицеру, да ещё с подорожной по казённой надобности!..    (М. Ю. Лермонтов, «Герой нашего времени»)"