"Как называется средство характеристики персонажа, основанное на описании его внешности, использованное автором в последнем абзаце фрагмента?   На берегу запели, —…

"Как называется средство характеристики персонажа, основанное на описании его внешности, использованное автором в последнем абзаце фрагмента?   На берегу запели,  — странно запели. Сначала раздался контральто,  — он пропел две-три ноты, и раздался другой голос, начавший песню сначала, и первый всё лился впереди его...  — третий, четвёртый, пятый вступили в песню в том же порядке. И вдруг ту же песню, опять-таки сначала, запел хор мужских голосов. Каждый голос женщин звучал совершенно отдельно, все они казались разноцветными ручьями и, точно скатываясь откуда-то верху по уступам, прыгая и звеня, вливаясь в густую волну мужских голосов, плавно лившуюся кверху, тонули в ней, вырывались из неё, заглушали её и снова один за другим взвивались, чистые и сильные, высоко вверх. Шума волн не слышно было за голосами... <…> —  Слышал ли ты, чтоб где-нибудь ещё так пели?  — спросила Изергиль, поднимая голову и улыбаясь беззубым ртом. —  Не слыхал. Никогда не слыхал... —  И не услышишь. Мы любим петь. Только красавцы могут хорошо петь,  — красавцы, которые любят жить. Мы любим жить. Смотри-ка, разве не устали за день те, которые поют там? С восхода по закат работали, взошла луна, и уже  — поют! Те, которые не умеют жить, легли бы спать. Те, которым жизнь мила, вот  — поют. —  Но здоровье...  — начал было я. —  Здоровья всегда хватит на жизнь. Здоровье! Разве ты, имея деньги, не тратил бы их? Здоровье  — то же золото. Знаешь ты, что я делала, когда была молодой? Я ткала ковры с восхода по закат, не вставая почти. Я, как солнечный луч, живая была и вот должна была сидеть неподвижно, точно камень. И сидела до того, что, бывало, все кости у меня трещат. А как придёт ночь, я бежала к тому, кого любила, целоваться с ним. И так я бегала три месяца, пока была любовь; все ночи этого времени бывала у него. И вот до какой поры дожила  — хватило крови! А сколько любила! Сколько поцелуев взяла и дала!.. Я посмотрел ей в лицо. Её чёрные глаза были всё-таки тусклы, их не оживило воспоминание. Луна освещала её сухие, потрескавшиеся губы, заострённый подбородок с седыми волосами на нём и сморщенный нос, загнутый, словно клюв совы. На месте щёк были чёрные ямы, и в одной из них лежала прядь пепельно-седых волос, выбившихся из-под красной тряпки, которою была обмотана её голова. Кожа на лице, шее и руках вся изрезана морщинами, и при каждом движении старой Изергиль можно было ждать, что сухая эта кожа разорвётся вся, развалится кусками и предо мной встанет голый скелет с тусклыми чёрными глазами."