"Во фрагменте романа Толстой использует ______ ("Как мука, белый!"), а также проводя своих героев через испытания, писатель демонстрирует, как меняется их внутренний мир. Так…

"Во фрагменте романа Толстой использует ______ ("Как мука, белый!"), а также проводя своих героев через испытания, писатель демонстрирует, как меняется их внутренний мир. Так появляется новый принцип изображения героев,  название  — «_________ ______».   Счастливое расположение духа начальства после смотра перешло и к солдатам. Рота шла весело. Со всех сторон переговаривались солдатские голоса. — Как же сказывали, Кутузов кривой, об одном глазу? — А то нет! Вовсе кривой. — Не... брат, глазастей тебя, и сапоги и подвёртки, все оглядел... — Как он, братец ты мой, глянет на ноги мне... ну! думаю... — А другой-то, австрияк, с ним был, словно мелом вымазан. Как мука, белый! Я чай, как амуницию чистят! — А что, Федешоу!.. сказывал он, что ли, когда сраженье начнётся? ты ближе стоял? Говорили всё, в Брунове сам Бунапарт стоит. — Бунапарт стоит! ишь врёт, дура! Чего не знает! Теперь пруссак бунтует. Австрияк его, значит, усмиряет. Как он замирится, тогда и с Бунапартом война откроется. А то, говорит, в Брунове Бунапарт стоит! То-то и видно, что дурак, ты слушай больше. — Вишь, черти квартирьеры! Пятая рота, гляди, уже в деревню заворачивает, они кашу сварят, а мы ещё до места не дойдём. — Дай сухарика-то, чёрт. — А табаку-то вчера дал? То-то, брат. Ну, на, Бог с тобой. — Хоть бы привал сделали, а то ещё вёрст пять пропрём не емши. — То-то любо было, как немцы нам коляски подавали. Едешь, знай: важно! — А здесь, братец, народ вовсе оголтелый пошёл. Там всё как будто поляк был, всё русской короны; а нынче, брат, сплошной немец пошёл. — Песенники, вперёд!  — послышался крик капитана. И перед роту с разных рядов выбежало человек двадцать. Барабанщик-запевало обернулся лицом к песенникам, и, махнув рукой, затянул протяжную солдатскую песню, начинавшуюся: «Не заря ли, солнышко занималося...» и кончавшуюся словами «То-то, братцы, будет слава нам с Каменскиим-отцом...» Песня эта была сложена в Турции и пелась теперь в Австрии, только с тем изменением, что на место «Каменскиим-отцом» вставляли слова: «Кутузовым-отцом». Оторвав по-солдатски эти последние слова и махнув руками, как будто он бросал что-то на землю, барабанщик, сухой и красивый солдат лет сорока, строго оглянул солдат-песенников и зажмурился. Потом, убедившись, что все глаза устремлены на него, он как будто бережно приподнял обеими руками какую-то невидимую драгоценную вещь над головой, подержал её так несколько секунд и вдруг отчаянно бросил её: Ах вы, сени мои, сени! «Сени новые мои...»,  — подхватили двадцать голосов, и ложечник, несмотря на тяжесть амуниции, резко выскочил вперёд и пошёл задом перед ротой, пошевеливая плечами и угрожая кому-то ложками. Солдаты, в такт песни размахивая руками, шли просторным шагом, невольно попадая в ногу. Сзади роты послышались звуки колёс, похрускиванье рессор и топот лошадей. Кутузов со свитой возвращался в город.     (Л. Н. Толстой, «Война и мир»)"