Установите соответствие между тремя героинями романа и описаниями их внешности. К каждой позиции первого столбца подберите соответствующую позицию из второго столбца. Ответ указывайте без пробелов, запятых и других дополнительных символов. ГЕРОИНИ ОПИСАНИЯ ВНЕШНОСТИ А) Бэла 1) она небрежно опустила руку на моё плечо, наклонила слегка головку набок,и мы пустились Её свежее дыхание касалось моего лица; иногда локон, отделившийся в вихре вальса от своих товарищей, скользил по горящей щеке моей Она запыхалась, глаза её помутились, полураскрытые губки едва могли прошептать необходимое mersi Б) Вера 2) среднего роста, блондинка, с правильными чертами, цвет лица чахоточный, а на правой щеке чёрная родинка: её лицо поразило меня своей выразительностью В) Мери 3) бросилось в глаза лицо выражавшее безумное отчаяние; она сидела на толстом бревне, облокотясь на свои колени и поддерживала голову руками Её губы по временам шевелились 4) девушка лет шестнадцати высокая, тоненькая, глаза чёрные, как у горной серны, так и заглядывали вам в душу Странное существо! На лице её не было никаких признаков безумия; напротив, глаза её с бойкою проницательностию останавливались на мне, и эти глаза, казалось, были одарены какою-то магнетическою властью, и всякий раз они как будто бы ждали вопроса. Но только я начинал говорить, она убегала, коварно улыбаясь. Решительно, я никогда подобной женщины не видывал. Она была далеко не красавица, но я имею свои предубеждения также и насчёт красоты. В ней было много породы... порода в женщинах, как и в лошадях, великое дело; это открытие принадлежит Юной Франции. Она, т. е. порода, а не Юная Франция, большею частию изобличается в поступи, в руках и ногах; особенно нос очень много значит. Правильный нос в России реже маленькой ножки. Моей певунье казалось не более восемнадцати лет. Необыкновенная гибкость её стана, особенное, ей только свойственное наклонение головы, длинные русые волосы, какой-то золотистый отлив её слегка загорелой кожи на шее и плечах и особенно правильный нос, всё это было для меня обворожительно. Хотя в её косвенных взглядах я читал что-то дикое и подозрительное, хотя в её улыбке было что-то неопределённое, но такова сила предубеждений: правильный нос свёл меня с ума; я вообразил, что нашёл Гётеву Миньону, это причудливое создание его немецкого воображения, и точно, между ними было много сходства: те же быстрые переходы от величайшего беспокойства к полной неподвижности, те же загадочные речи, те же прыжки, странные песни... Под вечер, остановив её в дверях, я завёл с нею следующий разговор: Скажи-ка мне, красавица, спросил я, что ты делала сегодня на кровле? А смотрела, откуда ветер дует. Зачем тебе? Откуда ветер, оттуда и счастье. Что же, разве ты песнею зазывала счастье? Где поётся, там и счастливится. А как неравно напоёшь себе горе? Ну что ж? где не будет лучше, там будет хуже, а от худа до добра опять недалеко. Кто ж тебя выучил эту песню? Никто не выучил; вздумается запою: кому услыхать, тот услышит, а кому не должно слушать, тот не поймёт. А как тебя зовут, моя певунья? Кто крестил, тот знает. А кто крестил? Почему я знаю. Экая скрытная! а вот я кое-что про тебя узнал. (Она не изменилась в лице, не пошевельнула губами, как будто не об ней дело). Я узнал, что ты вчера ночью ходила на берег. И тут я очень важно пересказал ей всё, что видел, думая смутить её, нимало! Она захохотала во всё горло: Много видели, да мало знаете, а что знаете, так держите под замочком. (М.Ю. Лермонтов, Герой нашего времени)