"Назовите род литературы, к которому относится произведение А.И.Солженицына "Матрёнин двор". Я  только потом узнал, что год за  годом, многие годы, ниоткуда не …

"Назовите род литературы, к которому относится произведение А.И.Солженицына "Матрёнин двор". Я  только потом узнал, что год за  годом, многие годы, ниоткуда не  зарабатывала Матрена Васильевна ни  рубля. Потому что пенсии ей  не платили. А  в колхозе она работала не  за деньги  — за  палочки. За палочки трудодней в  замусленной книжке учетчика. Так и  поселился я  у Матрены Васильевны. <...> Может, кому из  деревни, кто побогаче, изба Матрены и  не казалась доброжилой, нам же  с ней в  ту осень и  зиму вполне была хороша. <...> В  ту осень много было у  Матрены обид. Вышел перед тем новый пенсионный закон, и  надоумили ее  соседки добиваться пенсии. Была она одинокая кругом, а  с тех пор, как стала сильно болеть  — и  из колхоза ее  отпустили. Наворочено было много несправедливостей с  Матреной: она была больна, но  не считалась инвалидом; она четверть века проработала в  колхозе, но  потому что не  на заводе  — не  полагалось ей  пенсии за  себя, а  добиваться можно было только за  мужа, то  есть за  утерю кормильца. Но мужа не  было уже двенадцать лет, с  начала войны, и  нелегко было теперь добыть те  справки с  разных мест о  его стаже и  сколько он  там получал. Хлопоты были  — добыть эти справки; и  чтоб написали все же, что получал он  в месяц хоть рублей триста; и  справку заверить, что живет она одна и  никто ей  не помогает; и  с года она какого; и  потом все это носить в  собес1 ; и  перенашивать, исправляя, что сделано не  так; и  еще носить. И  узнавать  — дадут ли  пенсию. Хлопоты эти были тем затруднены, что собес от  Тальнова был в  двадцати километрах к  востоку, сельский совет  — в  десяти километрах к  западу, а  поселковый  — к  северу, час ходьбы. Из канцелярии в  канцелярию и  гоняли ее  два месяца  — то  за точкой, то  за запятой. Каждая проходка  — день. Сходит в  сельсовет, а  секретаря сегодня нет, просто так вот нет, как это бывает в  селах. Завтра, значит, опять иди. Теперь секретарь есть, да  печати у  него нет. Третий день опять иди. А  четвертый день иди потому, что сослепу они не  на той бумажке расписались, бумажки-то все у  Матрены одной пачкой сколоты. — Притесняют меня, Игнатич,  — жаловалась она мне после таких бесплодных проходок.  — Иззаботилась я. Но лоб ее  недолго оставался омраченным. Я  заметил: у  нее было верное средство вернуть себе доброе расположение духа  — работа. <...> — А  почему вы  коровы не  держите, Матрена Васильевна? — Э-эх, Игнатич,  — разъясняла Матрена, стоя в  нечистом фартуке в  кухонном дверном вырезе и  оборотясь к  моему столу.  — Мне молока и  от козы хватит. А  корову заведи, так она меня самою с  ногами съест. У  полотна не  скоси  — там свои хозяева, и  в лесу косить нету  — лесничество хозяин, и  в колхозе мне не  велят  — не  колхозница, мол, теперь. <...> Председатель новый, недавний, присланный из  города, первым делом обрезал всем инвалидам огороды. Пятнадцать соток песочка оставил Матрене, а  десять соток так и  пустовало за  забором. Впрочем, за  пятнадцать соток потягивал колхоз Матрену. Когда рук не  хватало, когда отнекивались бабы уж  очень упорно, жена председателя приходила к  Матрене. <...> — Та-ак,  — раздельно говорила жена председателя.  — Товарищ Григорьева? Надо будет помочь колхозу! Надо будет завтра ехать навоз вывозить!    (А.И. Солженицын «Матренин двор»)  "