перепиши данное сочинение: Виктор Платонович Некрасов, автор одной из лучших повестей об Отече- ственной войне «В окопах Сталинграда», был непосредственным участником событий тех…
Перепиши данное сочинение: Виктор Платонович Некрасов, автор одной из лучших повестей об Отече- ственной войне «В окопах Сталинграда», был непосредственным участником событий тех лет; был дважды ранен. Почти всю жизнь провёл в Киеве, очень любил этот город и часто делился воспоминаниями о нём. Автор вспоминал встречи с прошлым… Школу, где учился. Дом, в котором жил. Двор, где играли в «сыщиков и разбойников», менялись марками, разбивали носы. Хорошо было. И главное, просто. Носы быстро заживали… Вспоминал писатель и другие встречи… Куда менее идиллические. Встречи с годами войны; с дорогами, по которым отступал, с окопами, в которых сидел, с землёй, где лежат друзья… Но и в этих встречах, скорее печальных, чем радостных, бывают такие, что вызывают улыбку. Однажды Некрасов вспомнил такую встречу. «…Я долго бродил по Мамаеву кургану. Прошло много лет с тех пор, как мы расстались со Сталинградом. Окопы заросли травой. В воронках квакали лягушки, на местах, где были минные поля, мирно бродили, пощипывая траву, козы. В траншеях валялись чёрные от ржавчины гильзы, патроны… Обойдя весь курган, я спускался по оврагу к Волге и вдруг остановился, не веря своим глазам. Передо мной лежала бочка. Обыкновенная железная бочка из-под бензина. В октябре-ноябре сорок второго года передовая проходила по этому самому оврагу. Как-то мне поручили поставить минное поле на противоположном скате оврага. Поле было поставлено, а так как вокруг не было никаких ориен- тиров - ни столбов, ни разрушенных зданий, я на отчётной карточке «привязал» его к этой передовая проходила по этому самому оврагу. Как-то мне поручили поставить минное поле на противоположном скате оврага. Поле было поставлено, а так как вокруг не было никаких ориен- тиров - ни столбов, ни разрушенных зданий, я на отчётной карточке «привязал» его к этой самой бочке, иными словами, написал: «Левый край поля находится на расстоянии стольких-то метров по азимуту такому- то от железной бочки на дне оврага». Дивизионный инженер долго потом отчитывал меня, что бочка сегодня есть, а завтра нет… Глупо так поступать! Мне нечего было ответить. И вот давно уже прошла война, нет минного поля, мирно пасутся на бывшей передовой козы, а бочка всё лежит и лежит
Виктор Платонович Некрасов — автор одной из самых знаковых повестей о Великой Отечественной войне «В окопах Сталинграда», и сам он был непосредственным участником тех событий, дважды получив ранения. Почти всю свою жизнь он провёл в Киеве, где нежно любил этот город и часто делился своими воспоминаниями о нём. Он вспоминал множество встреч с прошлым: школу, которую посещал, дом, в котором жил, и двор, где вместе с друзьями играли в «сыщиков и разбойников», обменивались марками и иногда даже дрались. Эти воспоминания были хорошими и, главное, простыми. Носы, как правило, быстро заживали…
Однако он также вспоминал и другие, менее радостные моменты — встречи с ужасами войны, с дорогами, по которым ему приходилось отступать, с окопами, в которых он прятался, и с землёй, на которой покоились его друзья. Даже в этих печальных воспоминаниях иногда возникали моменты, которые вызывали улыбку.
Однажды Некрасов вспомнил одну из таких встреч. Он долго блуждал по Мамаеву кургану, и прошло много лет с тех пор, как он расстался со Сталинградом. Окопы зарасли травой, в воронках с удовольствием квакали лягушки, а козы мирно щипали растительность на местах, где когда-то были минные поля. В траншеях валялись чёрные от ржавчины гильзы и патроны…
Обойдя весь курган, Некрасов спустился по оврагу к Волге и вдруг остановился, не веря своим глазам: перед ним лежала бочка. Обычная железная бочка из-под бензина. В октябре-ноябре 1942 года именно по этому оврагу проходила передовая линия. Когда-то ему поручили установить минное поле на противоположном склоне оврага. Поле было установлено, но так как вокруг не было никаких ориентиров — ни столбов, ни разрушенных зданий — он на отчётной карточке «привязал» его к этой самой бочке, написав: «Левый край поля находится на расстоянии стольких-то метров по азимуту от железной бочки на дне оврага».
Дивизионный инженер долго потом говорил ему, что бочка сегодня есть, а завтра её может не быть… Это было непростительно с его стороны! Ему было нечего ответить. Теперь, когда война давно закончилась, нет минного поля, и мирно пасущиеся козы будут ходить там, где раньше шли солдаты, а бочка всё ще остаётся лежать на своём месте.
