Сочинение на тему "В чем заключается трагическое мироощущение в произведении Леонида Андреева "Большой шлем"?" Краткое содержание произведения: Они собирались три раза в неделю, чтобы сыграть в карточную игру «винт». Воскресенья оставляли «на долю всяких случайностей» — приходу гостей, походам в театр, поэтому этот день был для них самым скучным на неделе. Но летом, на даче, играть удавалось и по воскресеньям. Играли парами: толстый и азартный Николай Дмитриевич Масленников — с пожилым Яковом Ивановичем, а Евпраксия Васильевна — со своим братом, мрачным Прокопием Васильевичем. Такое распределение пар было традиционным и сохранялось долгие годы. Настояла на нём Евпраксия Васильевна, которой было невыгодно играть отдельно от брата. Удовольствия играть ради игры Евпраксия Васильевна не понимала и очень радовалась каждому выигрышу. Деньги она выигрывала ничтожные, но дорожила ими больше, чем крупными кредитками, которыми расплачивалась за дорогую квартиру. Выигрыш свой Евпраксия Васильевна бережно складывала в копилку. Собиралась компания у брата и сестры. Прокопий Васильевич был вдовцом. Его жена умерла через год после свадьбы, из-за чего он два месяца лечился в клинике для душевнобольных. У сорокатрёхлетней Евпраксии Васильевны когда-то был роман со студентом. Она уже позабыла, почему не вышла за него замуж, но с тех пор каждый год анонимно жертвовала нуждающимся студентам сто рублей. Вместе с братом и сестрой жил большой белый кот. Распределением на пары был очень недоволен Масленников. Его партнёр Яков Иванович, маленький и сухонький старичок, был молчалив, строг, пунктуален, никогда не рисковал и считал Николая Дмитриевича неисправимо легкомысленным. А Масленников мечтал сыграть большой шлем, для чего требовалось рискнуть и собрать большое и редкое сочетание карт. Он всегда рисковал, но в игре ему постоянно не везло. Так играли они годами. Дряхлый мир покорно нёс тяжёлое ярмо бесконечного существования и то краснел от крови, то обливался слезами, оглашая свой путь в пространстве стонами больных, голодных и обиженных. До компании доходили лишь «слабые отголоски этой тревожной и чуждой жизни». Приносил их, как правило, Николай Дмитриевич, но остальные не хотели его слушать. Они уединялись в высокой комнате с мягкой мебелью, коврами и портьерами, которые поглощали любой звук, и погружались в игру, а горничная, бесшумно ступая, подавала им чай. Тишину нарушал только шелест её накрахмаленных юбок, скрип мелка да вздохи невезучего Масленникова. Однажды Николай Дмитриевич сильно растревожил своих партнёров, начав рассказывать им историю Дрейфуса — французского офицера, ложно обвинённого в шпионаже в пользу Германии, приговорённого к каторге, но затем оправданного под давлением общественности. Сначала Масленников просто тревожился и радовался за Дрейфуса, потом начал приносить газеты и зачитывать вслух то, что казалось ему самым важным, и чуть всех не поссорил. Евпраксия Васильевна требовала немедленного освобождения Дрейфуса, а её брат и Яков Иванович считали, что сначала следует соблюсти формальности. Первым опомнился Яков Иванович, вернул партнёров к игре, и о Дрейфусе они больше не говорили. Отныне все волнения в жизни компании были связаны только с игрой. Карты давно уже потеряли в их глазах значение бездушной материи, и каждая масть, а в масти каждая карта в отдельности, была строго индивидуальна и жила своей обособленной жизнью. Комбинации, в которые собирались карты у них в руках, не поддавались ни анализу, ни правилам, но были закономерны. Казалось, карты жили своей, отдельной от игроков жизнью и словно имели «свою волю, свои вкусы, симпатии и капризы». Так, червы больше всех любили Якова Ивановича, а к Евпраксии Васильевне попадали исключительно пики, которые она терпеть не могла. К Николаю Дмитриевичу же шла только мелкая карта. Он был уверен, что карты знают о его мечте сыграть большой шлем и издеваются над ним.