Он (Джонатан Ливингстон) почувствовал облегчение оттого, что принял решение жить, как живёт Стая. Распались цепи, которыми он приковал себя к колеснице познания: не будет борьбы, не будет и поражений. Как приятно перестать думать и лететь в темноте к береговым огням. - Темнота! - раздался вдруг тревожный глухой голос. - Чайки никогда не летают в темноте! Но Джонатану не хотелось слушать. «Как приятно, - думал он. - Луна и отблески света, которые играют на воде и прокладывают в ночи дорожки сигнальных огней, и кругом всё так мирно и спокойно…» - Спустись! Чайки никогда не летают в темноте. Темнота! - раздался вдруг тревожный глухой голос. У тебя была бы не голова, а вычислительная машина! У тебя были бы короткие крылья сокола! Там, в ночи, на высоте ста футов, Джонатан Ливингстон прищурил глаза. Его боль, его решение - от них не осталось и следа. Короткие крылья. Короткие крылья сокола! Вот в чём разгадка! «Какой же я дурак! Всё, что мне нужно - это крошечное, совсем от них не осталось и следа. Короткие крылья. Короткие крылья сокола! Вот в чём разгадка! «Какой же я дурак! Всё, что мне нужно - это крошечное, совсем маленькое крыло; всё, что мне нужно - это почти полностью сложить крылья и во время полёта двигать одними только кончиками. Короткие крылья!» Он поднялся на две тысячи футов над чёрной массой воды и, не задумываясь ни на мгновение о неудаче, о смерти, плотно прижал к телу широкие части крыльев, подставил ветру только узкие, как кинжалы, концы, - перо к перу - и вошёл в отвесное пике. Выпишите из текста контекстуальные антонимы. Слова записывайте без пробелов, запятых и других дополнительных символов.