Укажите род литературы, к которому относится произведение Судьба человека М. А. Шолохова, фрагмент из которого приведён ниже. Так вот этот самый комендант на другой день после того, как я про кубометры сказал, вызывает меня. Вечером приходят в барак переводчик и с ним два охранника. Кто Соколов Андрей? Я отозвался. Марш за нами, тебя сам герр лагерфюрер требует. Понятно, зачем требует. На распыл. Попрощался я с товарищами, все они знали, что на смерть иду, вздохнул и пошел. Иду по лагерному двору, на звезды поглядываю, прощаюсь и с ними, думаю: Вот и отмучился ты, Андрей Соколов, а по-лагерному номер триста тридцать первый. Что-то жалко стало Иринку и детишек, а потом жаль эта утихла и стал я собираться с духом, чтобы глянуть в дырку пистолета бесстрашно, как и подобает солдату, чтобы враги не увидали в последнюю мою минуту, что мне с жизнью расставаться все-таки трудно В комендантской цветы на окнах, чистенько, как у нас в хорошем клубе. За столом все лагерное начальство. Пять человек сидят, шнапс глушат и салом закусывают. На столе у них початая здоровенная бутыль со шнапсом, хлеб, сало, моченые яблоки, открытые банки с разными консервами. Мигом оглядел я всю эту жратву, и не поверишь так меня замутило, что за малым не вырвало. Я же голодный, как волк, отвык от человеческой пищи, а тут столько добра перед тобою Кое-как задавил тошноту, но глаза оторвал от стола через великуюсилу. Прямо передо мною сидит полупьяный Мюллер, пистолетом играется, перекидывает его из руки в руку, а сам смотрит на меня и не моргнет, как змея. Ну, я руки по швам, стоптанными каблуками щелкнул, громко так докладываю: Военнопленный Андрей Соколов по вашему приказанию, герр комендант, явился. Он и спрашивает меня: Так что же, русс Иван, четыре кубометра выработки это много? Так точно, говорю, герр комендант, много. А одного тебе на могилу хватит? Так точно, герр комендант, вполне хватит и даже останется. Он встал и говорит: Я окажу тебе великую честь, сейчас лично расстреляю тебя за эти слова. Здесь неудобно, пойдем во двор, там ты и распишешься. Воля ваша, говорю ему. Он постоял, подумал, а потом кинул пистолет на стол и наливает полный стакан шнапса, кусочек хлеба взял, положил на него ломтик сала и все это подает мне и говорит: Перед смертью выпей, русс Иван, за победу немецкого оружия. Я было из его рук и стакан взял, и закуску, но как только услыхал эти слова, меня будто огнем обожгло! Думаю про себя: Чтобы я, русский солдат, да стал пить за победу немецкого оружия?! А кое-чего ты не хочешь, герр комендант? Один черт мне умирать, так провались ты пропадом со своей водкой! Поставил я стакан на стол, закуску положил и говорю: Благодарствую за угощение, но я непьющий. Он улыбается: Не хочешь пить за нашу победу? В таком случае выпей за свою погибель. А что мне было терять? За свою погибель и избавление от мук я выпью, говорю ему. С тем взял стакан и в два глотка вылил его в себя, а закуску не тронул, вежливенько вытер губы ладонью и говорю: Благодарствую за угощение. Я готов, герр комендант, пойдемте, распишетеменя. Но он смотрит внимательно так и говорит: Ты хоть закуси перед смертью. Я ему на это отвечаю: Я после первого стакана не закусываю. Наливает он второй, подает мне. Выпил я и второй и опять же закуску не трогаю, на отвагу бью, думаю: Хоть напьюсь перед тем, как во двор идти, с жизнью расставаться. Высоко поднял комендант свои белые брови, спрашивает: Что же не закусываешь, русс Иван? Не стесняйся! А я ему свое: Извините, герр комендант, я и после второго стакана не привык закусывать. Надул он щеки, фыркнул, а потом как захохочет и сквозь смех что-то быстро говорит по-немецки: видно, переводит мои слова друзьям. Те тоже рассмеялись, стульями задвигали, поворачиваются ко мне мордами и уже, замечаю, как-то иначе на меня поглядывают, вроде помягче. Наливает мне комендант третий стакан, а у самого руки трясутся от смеха. Этот стакан я выпил врастяжку, откусил маленький кусочек хлеба, остаток положил на стол. Захотелось мне им, проклятым, показать, что хотя я и с голоду пропадаю, но давиться ихней подачкой не собираюсь, что у меня есть свое, русское достоинство и гордость и что в скотину они меня не превратили, как ни старались. После этого комендант стал серьезный с виду, поправил у себя на груди два железных креста, вышел из-за стола безоружный и говорит: Вот что, Соколов, ты настоящий русский солдат. Ты храбрый солдат. Я тоже солдат и уважаю достойных противников. Стрелять я тебя не буду. К тому же сегодня наши доблестные войска вышли к Волге и целиком овладели Сталинградом. Это для нас большая радость, а потому я великодушно дарю тебе жизнь. Ступай в свой блок, а это тебе за смелость, и подает мне со стола небольшую буханку хлеба и кусоксала.