Буква «ты» Учил я когда-то одну маленькую девочку читать и писать. Девочку звали Иринушка, было ей четыре года пять месяцев, и была она большая умница. За каких-нибудь десять дней мы одолели с ней всю русскую азбуку, могли уже свободно читать и «папа», и «мама», и «Саша» и «Маша», оставалась у нас невыученной одна только самая последняя буква – «я». И тут вот, на этой последней буковке, мы вдруг с Иринушкой и споткнулись. Я, как всегда, показал ей букву, дал как следует её рассмотреть и сказал: – А это вот, Иринушка, буква «я». Иринушка с удивлением на меня посмотрела и говорит: – Ты? – Почему «ты»? Что за «ты»? Я же сказал тебе: это буква «я». – Буква «ты»? – Да не «ты», а «я». Она ещё больше удивилась и говорит: – Я и говорю «ты». – Да не я, а буква «я». – Не ты, а буква «ты»? – Ох, Иринушка, Иринушка. Наверно, мы, голубушка, с тобой немного переучились. Неужели ты в самом деле не понимаешь, что это не я, а что это буква так называется «я»? – Нет, – говорит, – почему не понимаю? Я понимаю. – Что ты понимаешь? – Это не ты, а это буква так называется: «ты». Фу! Ну в самом деле, ну что ты с ней поделаешь? Как же, скажите на милость, ей объяснить, что я – это не я, ты – не ты, она – не она и что вообще «я» – это только буква? – Ну, вот что, – сказал я наконец, – ну, давай скажи как будто про себя: я. Понимаешь? Про себя. Как ты про себя говоришь. Она поняла как будто. Кивнула. Потом спрашивает: – Говорить? – Ну-ну… конечно. Вижу – молчит. Опустила голову. Губами шевелит. Я говорю: – Ну, что же ты? – Я сказала. – А я не слышал, что ты сказала. – Ты же мне велел про себя говорить. Вот я потихоньку и говорю. – Что же ты говоришь? Она оглянулась и шёпотом – на ухо мне: – Ты! Я не выдержал, вскочил, схватился за голову и забегал по комнате. Внутри у меня уже всё кипело, как вода в чайнике. А бедная Иринушка сидела, склонившись над букварём, искоса посматривала на меня и жалобно сопела. Ей, наверно, было стыдно, что она такая бестолковая. Но и мне тоже было стыдно, что я, большой человек, не могу научить маленького человека правильно читать такую простую букву, как буква «я». Наконец я придумал всё-таки. Я быстро подошёл к девочке, ткнул её пальцем в нос и спрашиваю: – Это кто? Она говорит: – Это я. – Ну вот… Понимаешь? А это буква «я». Она говорит: – Понимаю… А у самой уж, вижу, и губы дрожат и носик сморщился – вот-вот заплачет. – Что же ты, – я спрашиваю, – понимаешь? – Понимаю, – говорит, – что это я. – Правильно. Молодец. А это вот буква «я». Ясно? – Ясно, – говорит. – Это буква «ты». – Да не «ты», а «я»! – Не я, а ты. – Не я, а буква «я»! – Не ты, а буква «ты»! – Не буква «ты», господи боже мой, а буква «я»! – Не буква «я», господи боже мой, а буква «ты». Я опять вскочил и опять забегал по комнате. – Нет такой буквы! – закричал я. – Пойми ты, бестолковая девчонка! Нет и не может быть такой буквы! Есть буква «я». Понимаешь? Я! Буква «я»! Изволь повторять за мной: я! я! я!.. – Ты, ты, ты, – пролепетала она, едва разжимая губы. Потом уронила голову на стол и заплакала. Да так громко и так жалобно, что весь мой гнев сразу остыл. Мне стало жалко её. – Хорошо, – сказал я. – Как видно, мы с тобой и в самом деле немного заработались. Возьми свои книги и тетрадки и можешь идти гулять. На сегодня хватит. Она кое-как запихала в сумочку своё барахлишко и, ни слова мне не сказав, спотыкаясь и всхлипывая, вышла из комнаты. А я, оставшись один, задумался: что же делать? Как же мы в конце концов перешагнём через эту проклятую букву «я»? «Ладно! – решил я. – Забудем о ней. Ну её. Начнём следующий урок прямо с чтения. Может быть, так лучше будет». И на другой день, когда Иринушка, весёлая и раскрасневшаяся после игры, пришла на урок, я не стал ей напоминать о вчерашнем, а просто посадил её за букварь, открыл первую попавшуюся страницу и сказал: – А ну, сударыня, давайте-ка почитайте мне что-нибудь. Она, как всегда перед чтением, поёрзала на стуле, вздохнула, уткнулась и пальцем, и носиком в страницу и, пошевелив губами, бегло, не переводя дыхания прочла: – Тыкову дали тыблоко. – Что такое?! Какому Тыкову? Какое тыблоко? Что ещё за тыблоко? Посмотрел в букварь, а там чёрным по белому написано: «Якову дали яблоко». Вам смешно? Я тоже, конечно, посмеялся. А потом говорю: – Яблоко, Иринушка! Яблоко, а не тыблоко! Она удивилась и говорит: – Яблоко? Так, значит, это буква «я»? Я уже хотел сказать: «Ну, конечно, «я». А потом спохватился и думаю: «Нет, голубушка. Знаем мы вас. Если скажу «я» – значит, опять пошло-поехало? Нет, уж сейчас мы на эту удочку не попадёмся». И я сказал: – Да, правильно. Это буква «ты». Конечно, не очень-то хорошо говорить неправду. Даже очень нехорошо говорить неправду. Но что же поделаешь? Если бы я сказал «я», а не «ты», кто знает, чем бы всё это кончилось. И, может быть, бедная Иринушка так всю жизнь и говорила бы: вместо «яблоко» – тыблоко, вместо «ярмарка» – тырмарка, вместо «якорь» – тыкорь и вместо «язык» – тызык. А Иринушка, слава богу, выросла уже большая, выговаривает все буквы правильно, как полагается, и пишет мне письма без одной ошибки. Составить сложный план по рассказу. Пример сложного плана текста 1.Феодальная раздробленность: причины явления. а) социально-экономические предпосылки; б) политические предпосылки. 2. Как развивалась Русь в период феодальной раздробленности. а) русские княжества и специфика их развития; б) культура этого исторического периода; в) борьба с иноземными захватчиками. 3. Последствия феодальной раздробленности. а) социально-экономические последствия; б) политические последствия.