Какое событие отделило героя от прежнего прошлого? (ответьте одним словом) Оказалось, что в эту минуту Порфирий Петрович был у себя в кабинете один. Кабинет его была комната ни большая, ни маленькая; стояли в ней: большой письменный стол перед диваном, обитым клеенкой, бюро, шкаф в углу и несколько стульев всё казенной мебели, из желтого отполированного дерева. В углу, в задней стене или, лучше сказать, в перегородке была запертая дверь: там далее, за перегородкой, должны были, стало быть, находиться еще какие-то комнаты. При входе Раскольникова Порфирий Петрович тотчас же притворил дверь, в которую тот вошел, и они остались наедине. Он встретил своего гостя, по-видимому, с самым веселым и приветливым видом, и только уже несколько минут спустя Раскольников, по некоторым признакам, заметил в нем как бы замешательство, точно его вдруг сбили с толку или застали на чем-нибудь очень уединенном и скрытном. А, почтеннейший! Вот и вы... в наших краях... начал Порфирий, протянув ему обе руки. Ну, садитесь-ка, батюшка! Али вы, может, не любите, чтобы вас называли почтеннейшим и... батюшкой, этак tout court? 1За фамильярность, пожалуйста, не сочтите... Вот сюда-с, на диванчик. Раскольников сел, не сводя с него глаз. В наших краях, извинения в фамильярности, французское словцо tout court и проч., и проч., всё это были признаки характерные. Он, однако ж, мне обе руки-то протянул, а ни одной ведь не дал, отнял вовремя, мелькнуло в нем подозрительно. Оба следили друг за другом, но только что взгляды их встречались, оба, с быстротою молнии, отводили их один от другого. Я вам принес эту бумажку... об часах-то... вот-с. Так ли написано или опять переписывать? Что? Бумажка? Так, так... не беспокойтесь, так точно-с, проговорил, как бы спеша куда-то, Порфирий Петрович и, уже проговорив это, взял бумагу и просмотрел ее. Да, точно так-с. Больше ничего и не надо, подтвердил он тою же скороговоркой и положил бумагу на стол. Потом, через минуту, уже говоря о другом, взял ее опять со стола и переложил к себе на бюро. Вы, кажется, говорили вчера, что желали бы спросить меня... форменно... о моем знакомстве с этой... убитой? начал было опять Раскольников, ну зачем я вставилкажется?промелькнуло в нем как молния. Ну зачем я так беспокоюсь о том, что вставил этокажется? мелькнула в нем тотчас же другая мысль, как молния. И он вдруг ощутил, что мнительность его, от одного соприкосновения с Порфирием, от двух только слов, от двух только взглядов, уже разрослась в одно мгновение в чудовищные размеры... и что это страшно опасно: нервы раздражаются, волнение увеличивается. Беда! Беда!.. Опять проговорюсь. Ф.М. Достоевский Преступление и наказание