назывной и сложный план Охх ты гой еси, царь Иван Васильевич! Про тебя нашу песню сложили мы, Про твово любимого опричника Да про смелого купца, про Калашникова; Мы сложили её на…

Назывной и сложный план Охх ты гой еси, царь Иван Васильевич! Про тебя нашу песню сложили мы, Про твово любимого опричника Да про смелого купца, про Калашникова; Мы сложили её на старинный лад, Мы певали её под гуслярный звон И причитывали да присказывали. Православный народ ею тешился, А боярин Матвей Ромодановский Нам чарку поднёс мёду пенного, А боярыня его белолицая Поднесла нам на блюде серебряном Полотенце новое, шёлком шитое. Угощали нас три дни, три ночи, И всё слушали не наслушалисьНе свет на небе солнце красное, Не скобужатся им тучки спицие Ти не транской сидит во златом венце. Сидит греотый шар». Нван Василье Попади его стоит стильники, Сущщитна сто всё бояре да князь По бокам его вой причинах И мирует парь во славу Божню В удакльствие свой и веселие Улыбаясь, парь повелел тогда Ваена сладкого заморского Наппдить в свой золочёный ковш И подвесть его опричникам. -И все пили, царя славили Лишь одни из них, их опричников, Удалой боец, буйный молодец, В золотом ковше не мочил усов Опустил он в землю очи темные, Опустил головушку на широку грудь А в груди его была дума крепкая. Вот нахмурил царь брови чёрные И навёл на него очи зоркие, Словно встреб ваглянул с высоты небес На младого полубя сизокрылого, Да не поднял глаз молодой боец. Вот об землю царь стукнул палкою, И дубовый пол на полчетверти Он железным пробиз оконечником Да не вздрогнул и тут молодой боец. Вот промолвил царь слово грозное И очнулся тогда добрый молодец. «Гей ты, верный наш слуга. Кирибеевич, Аль ты думу затаил нечестивую? Али славе нашей завидуешь? Али служба тебе честная прискучила? 208 Когда всходит месяц звезды радуются. Что светлей им гулять по поднебесью: А которая в тучку прачется, Та стремглав на землю падает Неприличою же тебе, Карибеевич Царской радостью гнушатися А из роду ты ведь Скуратовых, И семьёю ты вскормлен Малютиной!» Отвечает так Кирибеевич, Царю грозному в пояс кланяясь «Государь ты наш. Иван Васильевич! Не кори ты раба недостойного Сердца жаркого не залить вином. Думу чёрную не запотчевать! А прогневал я тебя воля царская: Прикажи казнить, рубить голову, Таготит она плечи богатырские. 11 самак сырой земле она клонится» И сказал ему царь Иван Васильевич: «да об чем тебе, молодцу, кручиниться? Не истерся ли твой парчевой кафтан? Не измалась ли шапка соболиная? Не казна ли у тебя понстратилась? Иль зазубрилась сабля закалённая? Или конь захромал, худо кованный? Изи с пог тебя сбил на кулачном бою, На Москве-реке, сын купеческий?» Отвечает так Кирибеевич, Покачав головою кудрявоих «Не родилась та рука заколдованная Ни в боярском роду, ни в купеческом; Аргамак мой степной ходит весело, Как стекло горит сабля вострая; А на праздничный день твоей милостью Мы не хуже другого нарядимсяКак в саду поеду на леком кое За Москат-реку покататися Купичким подтянуся шелковым, Заломлю набочем шалку бархатную Черным соболем опороченнук У ворот стоят у то Красты девушки да молодушки И лебуются, глядя, перешептываясь, Лишь одна не гладит, не любуется Полосатой фатой закрывается... На святой Руси, как матушке, Не найти, не сыскать такой красавицы: Ходит плавно будто лебёдушка: Смотрит сладко как голубушка Молнит слово солей поёт. Горит щёки её румяные Как заря на небе Божием Косы русые, золотистые. В ленты яркие заплетённые, По плечам бегут, сивинаятся, С грудью белою цалуются Во семье родилась она купеческой, Прозмовается Алёной Дмитревнной Как увижу её, я и сам не свой Опускакися руки сильные Помрачаются очи бойкие Скучно, грустно мне, православный царь, Одвому по свету маяться. Опостыли мие кои лёгкие, Опостыли наряды парчовые. И не надо мне золотой казны С кем казвою своей поделюсь теперь? Перед кем покажу удальство свое? Перед кем в нарядом похвастаюсь? Отпусти меня в степи приволжские На житьё на вольное, на казацкое Уж сложу и там буйную головушку И сложу на копьё бусурманское 210 11 разделят по себе злы татаровья Коня доброго, саблю острую И седельце браное черкасское Мон очи слёзные коршун выклет, Мои кости сирые дождик вымоет, И без похорон горемычный прах На четыре стороны развеется!» И сказал, смеясь, Иван Васильевич: «Ну, мой верный слуга! и твоей беде, Твоему горю пособить постараюся. Вот возьми перстенёк ты мой яхонтовый Да возьми ожерелье жемчужное Прежде свахе смышлёной покланяйся И пошли дары драгоценные Ты своей Алёне Дмитревие. Как полюбишься празднуй свадебку, Не полюбишься не прогневайся». Ох ты гой еси, царь Иван Васильевич! Обманул тебя твой лукавый раб, Не сказал тебе правды истинной, Не поведал тебе, что красавица В перкви Божией перевенчана, Перевезичана с молодым кушом По закону нашему христианскому Ай, ребята, пойте только гусли стройте! Ай, ребята, пейте дело разумейте! Уж потешьте вы доброго боярина И боярыню его белолицую! За прилавкою сидит молодой купец, Статный молодец Степан Парамонович, По прозванию Калашников, Шелковые товары раскладывает, Речью ласковой гостей он заманивает. Злато, серебро пересчитывает Да недобрий день задался е Ходит мимо баре богатые Вези заночку не закладывают Отажониди вечерню во снятых церквах За Кремаём горит заря гуманная, Набезцент тучики на небка Понит их метелиця распивакчи Опустея широкий гостиный двор Запирает Степан Парамонович Свою давочку дверью дубовою Да ламасы немецким со пружиною Злого пра-ворчуна зубастого На жилетую цель привязывает, И вошёл он домой, приладумавшись, К молодой хонае за Москву-рекус И приходит он в свой высокий дом И дивится Степан Парамонович Не встречает его молода жена, Не накрыт дубовый стол белой скатертью, А свеча перед образом еле теплится И кличет он старую работницу «Ты скажи, скажи. Еремеевна. А куда девалась, затаилася В такой поздний час Алёна Дмитревна? А что детки мов любезные Чай, забегались, заигралися, Спозаранку спать уложилися?» «Господин ты мой. Степан Парамонович, Я скажу тебе диво дивное Что к вечерие пошла Алёна Дмитревна Вот уж поп прошёл с молодой попадьей, Засветили свечу, сели ужинать А по со пору твоя хозяюшка Из приходской церкви не вернулася. А что детки твои малые Почивать не дегли, не играть пошла Плачем плачут, всё не унимаются». И смутился тида думий крепкою Молодой купец Калашни 11 он стал кожну, саядит на улицу А на улице мочь темнёхонька Валит белый снег, расстилается, Заметает след человеческий Вот он слышит, в сенях дверью злинули Потом слышит шаги торопливые: Обернулся, глядит сила крестная! Перед ним стоит молода жена Сама бледная, простоволосая, Косы русые расплетённые Снегом-инеем пересыпаны; Смотрят очи мутные, как безумные; Уста шепчут речи непонятные «Уж ты где, жена, жена, шаталася? На каком подворье, на площади, Что растрепаны таки волосы, Что одёжа твоя вся изорвана? Уж гуляла ты, пировала ты Чай, с сынками всё боярскими Не на то пред святыми иконами Мы с тобой, жена, обручалися, Золотыми кольцами менялися!... Как запру я тебя за железный замок. За дубовую дверь окованную, Чтобы свету Божьего ты не видела, Моё имя честное не порочила И. услышав то, Алёна Дмитревна Задрожала вся, моя голубушка Затряслась, как листочек осижный. Горько-горько она восплакалась, В ноги мужу повалилася «Государь ты мой, красно солнышко, Иль убей меня, или выслушай! Твои речи будто острый нож От них справи разрывается. Не Боюся смеров лютия По боеси и зведской мехлем, А боюсь твоей немаслоста От вечерия домой пола в нонече по улице одинйатька И послышалось мне, будто снег хрустит Окаяулася человек бежит Мои влаковаки подкостилися. Шкой фатой и закрылася. И он сколько схватил меня за руки И сказал мне так тихим шепотом «Что пужаеться, красная красавица? Я не вор какой душегуб лесной, Я слуга пара, царя гркового Ако славной семьи из Малютиной Испугалась и пуши прежнего Закружилась мои бедная головушка И он стал мелия цазовать-ласкать И, калуя, всё приговаривал «Отвечай мне, чего тебе надобно, Моя малая, драгодная! Хочешь молота ала жемчугу? Хочешь ярких камней аль цветной парчи? Как царицу и наряжу тебя, Станут все тебе завидовать Лишь не дай мне умереть смертью грешнос Полюби меня, обеими меня Хоть единый раз на прощание!» И заскалов меня, цаловал меня На пиках моих и теперь горят, Живым пламеним разливаются Пощадуи его окаянные А смотрели в калитку соседушки, Смокчись, на нас пальцем показывали 214 Как из рук его в рванулася И домой стремглав бежать бросилась И остались в руках у разбойника Мой узорный платок, твой подарочек 11 фата мон бухарская. Оповорил он, осрамил меки, Меня честную, непорочную, И что скажут злые соседушки? И кому на глаза покажусь теперь? Ты не дай меня, свою верную жену. Злым охульникам в поругание! На кого, кроме тебя, мне надеяться? У кого просить стану помощи? На белом свете я сиротинупка Родной батюшка уж в сырой земле, Рядом с ним лежит моя матушка, А мой старший брат, сам ты ведаешь, На чужой сторонушке пропал без вести. А меньшой мой брат дитя малое, Дитя малое, неразумное» Говорила так Алёна Дмитревна, Горкучими слезами заливалася. Посылает Степан Парамонович За двумя меньшими братьями: И пришли его два брата, поклонилися И такое слово ему молвили: «Ты поведай нам, стариной наш брат, Что с тобой случилось, приключилося. Что послал ты за нами во темную ночь, Во темную ночь морозную?» «Я скажу вам, братцы любезные, Что лиха беда со мною приключилася: Опозорил семью нашу честную Злой опричник царский Кирибеевич, А такой обиды не стерпеть душе Да не вынести сердцу молодецкому Уж как завтра будет кулачный бой На Москве-реке при самом царе. Буду насмерть биться до последних сил А побьёт он меня водите вы За свитут правду матушку Не гробейте, братцы любезные Вы макове мелей, свежей силово На вас меньшие треки накопилося, Так авось Гостиль вас помилует!» 11 и ответ ему братья молвили «Куда ветер дует в поднебесь, Туда мчатся и тучки послушные, Когда сизый през зовёт полком На кривавую долину побоища, Завет пир пировать, мертвецов убирать К нему малые орзята слетаются Ты ная старший брат, нам второй стен Делай сам, как знаешь, как ведаешь, А уж мы тебя, редиго, не выдадим. Ай, ребята, пойте только гусли стройте! Ай, ребята, пейте дело разумейте! Уж потешьые вы доброго боярина И боярыто его белолицую! 111 Над Москвой великой, златоглавою, Над стеной кремлевской белокаменной Из-за дальних лесов, из-за синих гор, По тесовым кромелькам играючи, Тучкі серые разгоняючи, Заря алая подымается Разметала кудри золотистые, Умывается снегами рассыпчатыми, Как красавица, глядя в зеркальце В небо чистое смотрит, улыбается. Уж зачем та, алая заря, просыпалася? На какой ты радости разыгралася? 6 Как сходилися, собиралися Удалые бойцы мOCROSCERE На Москву реку, на кулачный бой. Разгуляться для праздника, хотешиться. И приехал парь со дружинно Со боярами и опричниками. И велел растянуть петь серебряную Чистым золотом в кольцах спаянную Оценили место в двадцать пять сажень, Для охотницкого бою, одиночного. И велел тогда царь Иван Васильевич Клич кликать звонким голосом «Ой, уж где ны, добрые молодцы? Вы потешьте царя нашего батжнику! Выходите-ка во широкий круг: Кто побьёт кого, того царь наградит А кто будет побит, тому Бог простит!» И выходит удалой Карибеевич, Парк в пояс молча кланяется, Скидает с могучих плеч шубу бархатную, Подпершися в бок рукою правою, Поправляет другой шапку алую, Ожидает ов себе противника Трижды громкий клич прокликали Ни один боец и не тронулся, Лишь стоят да друг друга поталкивают На просторе опричник похаживает, Над плохими бойцами подсмеивает «Приемирели, небось, призадумались! Так и быть, обещаюсь, для праздника, Отпущу живого с покаянием, Лишь потешу царя нашего батюшку». Вдруг толпа раздалась в обе стороны, И выходит Степан Парамонович. Молодой купец, удалой боец,Поклонился прежде шарю грешних После белому Кремляе да святым деривати А потом вежу паркоду русскому Горят очи его сов На перечинника смотрят пристальна Супротия него с становится Боковые рукавицы натягивает, Могутные плечи распримливет Да кудрину бороду поглаживает И сказал ему Карибеевич «А поведай мне, добрый молодец, Ты каного резду племени, Каким именем препваеться? Чтобы знать, по ком панихиду служать Чтобы было чем в похвастаться», Отвечает Степан Парамоноватс «А зовут меня Степаном Калашниковым А родился и от честиова отца. И жил в позакому Господному: Не позорили чужой жены, Не разбойничал ночью темною, Не таился от свету небесного И промолвил ты правду истинуюх По одном из нас будут панихиду петь, И не позже как завтра в час полуденный И один из нас будет хвастаться, Судалыми друзьями пируючи Не шутку шутить, не людей смешить тебе вышел и теперь, басурманский сың, К Вышел я на страшный бой, на последний бой!» И. услышав то, Кирибеевич Побледнел в лице, как осенний снег, Бойки очи его затуманились. Между сильных плеч пробежал мороз, На раскрытых устах слово замерло... Вот молча оба расходится, Богатырский бой начинается. Размахнулся тогда Кирибеевич И ударил впервой куна Калашникова, 11 ударил его посередь груди Затрещала грудь молодецкая, Пошатнулся Степан Парамонович; На груди его широкой висел медный крест Со святыми мощами из Квена И погнулся крест и вдавился в грудь Как роса из-под него кровь заканала, И подумал Степан Парамонович «Чему быть суждено, то и сбудется; Постою за правду до последневal Изловчился он, приготовился, Собрался со всею силою И ударил своего ненавистника Прямо в леный висок со всего плеча. И опричник молодой застонал слегка, Закачался, упал замертво, Повалился он на холодный снег, На холодный снег. будто сосенка, Будто сосенка, во сыром бору Под смолистый под корень подрубленная. И. увидев то, царь Иван Васильевич Прогневался гневом, топкул о землю И нахмурил брови чёрные: Повелел он схватить удалова купца И привесть его пред лицо своё. Как возговорил православный царь: «Отвечай мне по правде, по совести, Вольной волею или нехотя Ты убил насмерть мово верного слугу, Мово лучшего бойца Кирибеевича?»«Я скажу тебе православный царь: Я убил его вольной волею, А за что, про что не скажу тебе, Скажу только Богу единому Прикажи меня казнить и на плаҳу несть Мне головушку повинную Не оставь лишь малых детушек, Не оставь молодую вдову Да двух братьев моих своей милостью «Хорошо тебе, детинушка, Удалой боец, сын купеческий, Что ответ держал ты по совести Молодую жену и сирот твоих Из казны моей я пожалую, Твоим братьям велю от сего же дня 20 По всему царству русскому широкому Торговать безданно, беспошлинно. А ты сам ступай, детинушка, На высокое место лобное, Сложи свою буйную головушку. Я топор велю наточить навострить, Палача велю одеть нарядить, В большой колокол прикажу звонить, Чтобы знали все люди московские, Что и ты не оставлен моей милостью Как на площади народ собирается, Заунывный гудит-вост колокол, Разглашает всюду весть недобрую. По высокому месту лобному Во рубахе красной с яркой запонкой С балыком торком канстренныим, Рухи подше потира Палеч весело покажит Удалова бойца золкидается, А левой боец, молокой купиц Со родными братьма приливается «Уж вы, братцы мои, други кровные, Пощадуемняя да обинмемтесь На последнее расставание Поклонитесь от меня Алене Дмитреви Закажите ей меньше печалиться, Про меня моны детушкам не скалыватьс Поклонитесь дому родительскому, Поклонитесь всем нашим товарищам, Помолитесь сами в церкви Божией Вы за дущу можа, душу грешнукі» И канили Степана Калашникова Смертью лютою, покориною И толовушка бесталанная Во крови на плаху покатилася. Схоронили его за Москвой рекой, На чистом поле промеж трёх дорог Промеж Тульской. Рязанской, Владимирской, И бутор земли сырой тут пасыпали, И кленовый крест тут поставили. И гуляют-шумит ветры буйные Над его безымянной могилкою, И проходят мимо люди добрые Пройдёт стар человек перекрестится, Пройдёт молодец приосанится, Пройдёт девица пригорюнится, А пройдут гусляры споют песенку. Гей вы, ребята удале Гусляры молодые, Голоса заливнan! Красно начинали красно и кокайтт Каждому правдою и честью воздайте Тороватому боярину слава! И красавице боярыне слава! И всему народу христианскому слава!