Когда я думаю о А. С. Пушкине, немедленно и отчётливо пред- ставляется мне та Россия, которую я люблю и знаю. Я знаю его стой поры, как начал читать. Лет семи-восьми я уединился с кни- той Пушкина, прочёл «Руслана и Людмилу», и у меня до сего вре- мени остаётся ясное сознание, что я очень хорошо понимал всё, чточиталу Пушкина, Так было и дальше. Входя в книги Пушкина, я переживал всё, что было написано в них, со всей сложностью человеческой души. Так полно переложить в свои книги самого себя, так лукаво, с та- кой подкупающей, прелестной улыбкой заставить книгу обер- нуться Александром Сергеевичем мог только он один. Я слышал, что где-то в воздухе одиноко бродит картинный вопрос: «Совре- менен ли Пушкин?» То есть современна ли природа, страсть, чув- ства, любовь? Современны ли люди вообще? Пусть ответят те, кто заведует отделом любопытных вопросов. Пушкин представляется мне таким, какон стоит на памятнике. Взглядом настоящего, большого, а потому и доброго человека он смотрит на русский мир, задумывая поэтическое создание с тре- етом и тоской при мысли, какой гигантский труд прелстоит со- вершить ему. Нужно работать и работать для того, чтобы хаотиче- ская пыль непосредственного видения улеглась вясный и великий пейзаж, посчитать сколько слов в тексте