"Как называется авторское замечание, предшуствующее диалогу персонажей, в данном фрагменте?    ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ Кабачок-подвал. В глубине — узкое продольное окно,…

"Как называется авторское замечание, предшуствующее диалогу персонажей, в данном фрагменте?    ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ Кабачок-подвал. В глубине — узкое продольное окно, полоса стекла, почти во всю длину помещения. Так как это окно находится на уровне тротуара, то видны ноги прохожих. Слева — дверь, завешенная синим сукном, ее порог на уровне нижнего края окна, и посетитель сходит в подвал по шести синим ступенькам. Справа от окна — наискось идущая стойка, за ней — по правой стене — полки с бутылками, и поближе к авансцене — низкая дверь, ведущая в погреб. Хозяин, видимо, постарался придать кабачку русский жанр, который выражается в синих бабах и павлинах, намалеванных на задней стене, над полосой окна, но дальше этого его фантазия не пошла. Время — около девяти часов весеннего вечера. В кабачке еще не началась жизнь — столы и стулья стоят как попало{1}. Федор Федорович, официант, наклонившись над стойкой, размещает в двух корзинах фрукты. В кабачке по-вечернему тускловато, — и от этого лицо Федор Федоровича и его белый китель кажутся особенно бледными. Ему лет двадцать пять, светлые волосы очень гладко прилизаны, профиль — острый, движенья не лишены какой-то молодцеватой небрежности. Виктор Иванович Ошивенский, хозяин кабачка, пухловатый, тяжеловатый, опрятного вида старик с седой бородкой и в пенснэ, прибивает к задней стене справа от окна большущий белый лист, на котором можно различить надпись «Цыганский Хор». Изредка в полосе окна слева направо, справа налево проходят ноги. На желтоватом фоне вечера они выделяются с плоской четкостью, словно вырезанные из черного картона{2}. Ошивенский некоторое время прибивает, затем судорожно роняет молоток. ОШИВЕНСКИЙ: Чорт!.. Прямо по ногтю… ФЕДОР ФЕДОРОВИЧ: Что же это вы так неосторожно, Виктор Иванович. Здорово, должно быть, больно? ОШИВЕНСКИЙ: Еще бы не больно… Ноготь, наверно, сойдет. ФЕДОР ФЕДОРОВИЧ: Давайте я прибью. А написано довольно красиво, правда? Нужно заметить, что я очень старался. Не буквы, а мечта.  ОШИВЕНСКИЙ: В конце концов, эти цыгане только лишний расход. Публики не прибавится. Не сегодня завтра мой кабачишко… — как вы думаете, может быть, в холодной воде подержать?  ФЕДОР ФЕДОРОВИЧ: Да, помогает. Ну вот, готово! На самом видном месте. Довольно эффектно.  ОШИВЕНСКИЙ: …не сегодня завтра мой кабачишко лопнет. И опять изволь рыскать по этому проклятому Берлину, искать, придумывать что-то… А мне как-никак под семьдесят. И устал же я, ох как устал…  В.В. Набоков, "Человек из СССР""