"Сформулируйте прямой связный ответ на вопрос.  Аргументируйте свои суждения, опираясь на анализ текста произведения, не искажайте авторской позиции, не допускайте…

"Сформулируйте прямой связный ответ на вопрос.  Аргументируйте свои суждения, опираясь на анализ текста произведения, не искажайте авторской позиции, не допускайте фактических и логических ошибок  Соблюдайте нормы литературной письменной речи. Как в сцене объяснения с княжной Мери проявляется личностная раздвоенность Печорина? Прочитайте приведённый ниже фрагмент произведения и выполните задания.  На другой день утром, получив приказание от высшего начальства отправиться в крепость N., я зашёл к княгине проститься.  Она была удивлена, когда на вопрос её: имею ли я ей сказать что-нибудь особенно важное? – я отвечал, что желаю ей быть счастливой и прочее.  – А мне нужно с вами поговорить очень серьёзно.  Я сел молча.  Явно было, что она не знала, с чего начать; лицо её побагровело, пухлые её пальцы стучали по столу; наконец она начала так, прерывистым голосом:  – Послушайте, мсье Печорин! я думаю, что вы благородный человек.  Я поклонился.  – Я даже в этом уверена, – продолжала она, – хотя ваше поведение несколько сомнительно; но у вас могут быть причины, которых я не знаю, и их-то вы должны теперь мне поверить. Вы защитили дочь мою от клеветы, стрелялись за неё, следственно, рисковали жизнью... Не отвечайте, я знаю, что вы в этом не признаетесь, потому что Грушницкий убит (она перекрестилась). Бог ему простит – и, надеюсь, вам также!.. Это до меня не касается, я не смею осуждать вас, потому что дочь моя хотя невинно, но была этому причиною. Она мне всё сказала... я думаю, всё: вы изъяснились ей в любви... она вам призналась в своей (тут княгиня тяжело вздохнула). Но она больна, и я уверена, что это не простая болезнь! Печаль тайная её убивает; она не признаётся, но я уверена, что вы этому причиной... Послушайте: вы, может быть, думаете, что я ищу чинов, огромного богатства, – разуверьтесь! Я хочу только счастья дочери. Ваше теперешнее положение незавидно, но оно может поправиться: вы имеете состояние; вас любит дочь моя, она воспитана так, что составит счастие мужа, – я богата, она у меня одна... Говорите, что вас удерживает?.. Видите, я не должна бы была вам всего этого говорить, но я полагаюсь на ваше сердце, на вашу честь; вспомните, у меня одна дочь... Одна...  Она заплакала.  – Княгиня, – сказал я, – мне невозможно отвечать вам; позвольте мне поговорить с вашей дочерью наедине...  – Никогда! – воскликнула она, встав со стула в сильном волнении.  – Как хотите, – отвечал я, приготовляясь уйти.  Она задумалась, сделала мне знак рукою, чтоб я подождал, и вышла.  Прошло минут пять; сердце моё сильно билось, но мысли были спокойны, голова холодна; как я ни искал в груди моей хоть искры любви к милой Мери, но старания мои были напрасны.  Вот двери отворились, и вошла она, Боже! как переменилась с тех пор, как я не видал её, – а давно ли?  Дойдя до середины комнаты, она пошатнулась; я вскочил, подал ей руку и довёл её до кресел.  Я стоял против неё. Мы долго молчали; её большие глаза, исполненные неизъяснимой грусти, казалось, искали в моих что-нибудь похожее на надежду; её бледные губы напрасно старались улыбнуться; её нежные руки, сложенные на коленах, были так худы и прозрачны, что мне стало жаль её.  – Княжна, – сказал я, – вы знаете, что я над вами смеялся?.. Вы должны презирать меня.  На её щеках показался болезненный румянец.  Я продолжал: – Следственно, вы меня любить не можете...  Она отвернулась, облокотилась на стол, закрыла глаза рукою, и мне показалось, что в них блеснули слёзы.  – Боже мой! – произнесла она едва внятно.  Это становилось невыносимо: ещё минута, и я бы упал к ногам её.  – Итак, вы сами видите, – сказал я сколько мог твёрдым голосом и с принуждённой усмешкой, – вы сами видите, что я не могу на вас жениться, если б вы даже этого теперь хотели, то скоро бы раскаялись. Мой разговор с вашей матушкой принудил меня объясниться с вами так откровенно и так грубо; я надеюсь, что она в заблуждении: вам легко её разуверить. Вы видите, я играю в ваших глазах самую жалкую и гадкую роль, и даже в этом признаюсь; вот всё, что я могу для вас сделать. Какое бы вы дурное мнение обо мне ни имели, я ему покоряюсь... Видите ли, я перед вами низок. Не правда ли, если даже вы меня и любили, то с этой минуты презираете?  Она обернулась ко мне бледная, как мрамор, только глаза её чудесно сверкали.  – Я вас ненавижу... – сказала она.  Я поблагодарил, поклонился почтительно и вышел. (М.Ю. Лермонтов, «Герой нашего времени»)"