составить 7 вопросов с ответами Детские годы драматурга Островский принадлежал по рождению к среде небогатого духовенства. Воспитан- ником духовной академии, выбившимся в…

Составить 7 вопросов с ответами Детские годы драматурга Островский принадлежал по рождению к среде небогатого духовенства. Воспитан- ником духовной академии, выбившимся в чиновники, был отец Островского, дочерью просвирни1 была его мать, священником был его дед по отцу, пономарем — дед по матери, с церковным причтом были связаны его многочисленные дядюшки и тетушки. Дед драматурга по отцу, Федор Иванович Островский, в 90-е годы XVIII века приехал в Кострому, чтобы учиться там в духовной семинарии. По окончании семинарии он остался в Костроме и стал вскоре протоиереем костромской церкви Благовещения. Когда в 1810 совсем еще молодой умерла его жена, Ольга Александровна, Федор Ивано- вич постригся в монахи под именем Феодота и стал вести подвижническую жизнь в келье Донского монастыря. Он прожил до глубокой старости, внушая почтение посетителям монастыря и монастырской братии своей строгой сдержанностью, суровым немного- словием. Можно не сомневаться, что Островского в его младенчестве и ранней юности не раз возили в Донской монастырь и подводили под благословение отца Феодота... Николай Федорович, однако, не стремился идти по стопам отца. Закончив в 1818 духовную академию со званием кандидата, Николай Федорович спустя год устраивается на гражданскую службу. Он был прилежным и исполнительным чиновником. Через много лет после смерти отца, позабыв о всех ссорах с ним и горьких униже- ниях, какие ему пришлось от него претерпеть, Островский с уважением отзовется о нем как о вечном труженике, считая в себе наследной эту черту... Еще учась в академии, Николай Федорович свел дружбу со своим однокашником Матвеем Саввиным. Семья его была небогата, отец, пономарь, недавно умер, мать была пристроена в просвирни, то есть должна была печь просфорки. При ней подрастала дочь Люба. Николай Федорович обвенчался с ней в той церкви близ Покровского моста, при ко- торой она выросла, 9 апреля 1820. Начало семейной жизни молодых Островских складывалось неудачно. Жить было негде, приходилось нанимать дешевые частные квартиры. Первый ребенок Любови Ива- новны, Матвей, прожил всего несколько месяцев. Второго сына, Федора, она тоже вскоре похоронила. Понятно волнение молодой женщины, когда она ждала третьего ребенка. Островский так передавал семейное предание о том, почему он был назван Алек- сандром. «Когда покойная матушка Любовь Ивановна написала брату своему, отцу Михаилу, кажется, в Смо- ленск, о смерти второго сына своего Федора и сетовала, что у нее дети долго не живут, он отвечал ей, чтобы она, если родится третий сын, назвала его Александром и что Александр должен жить. Так и случилось». «Александр» по-гречески — «защитник жизни», и смоленский священник надеялся, что покровительство святого убережет жизнь младенца. Незадолго до рождения третьего сына Николай Федорович нанял новую квартиру в доме диакона Никифора Максимова в Замоскворечье. В этом доме в четыре часа пополуночи 31 марта (12 апреля по новому стилю) 1823 родился Александр Николаевич Островский. Явившийся на свет в весенний предрассветный час, мальчик оказался крепче и жизнеспособнее своих ранее умерших братьев. На пятый день его закутали в одеяло и понесли крестить и нарекли заранее припасенным именем Александр. В 1831, когда Островскому не было еще девяти лет, умерла после тяжелых родов его мать, Любовь Ивановна. Вскоре за матерью умерли младшие девочки-близнецы. Николаю Федоровичу предстояло одному воспитывать трех сыновей и дочь Наташу. Была у Островского няня — Авдотья Ивановна Кутузова, — и, конечно, развлекая детей долгими зимними вечерами, когда все Замоскворечье погружалось во тьму, плела она им свои сказки. Островский говорил впоследствии, что ее рассказами навеяна «Снегурочка»... Как и в других домах Замоскворечья, дети играли в своем саду, реже на улице. Зимой — снежки и катание с горок, летом — бабки и бумажный змей. Ходили гулять к низкому топкому берегу грязноватой Москвы-реки... Пестрое, цветное, дикое, причудливое, странное и милое Замоскворечье вскормило Островского, напитало его душу первыми впечатлениями, осталось в памяти художника на всю жизнь. Годы спустя в очерке «Замоскворечье в праздник» Островский писал: «Когда у нас за Москвой-рекой праздник, так уж это сейчас видно. И откуда бы ты ни пришел, человек, сейчас узнаешь, что у нас праздник. Во-первых, потому узнаешь, что услышишь густой и непрерывный звон во всем Замоскворечье. Во-вторых, потому узнаешь, что по всему Замоскворечью пахнет пирогами... Но вот отходит обедня, народ выходит из церкви, начинаются поздравления, собираются в кучки, толки о том о сем, и житейская суета начинается. От обедни все идут домой чай пить и пьют часов до девяти. Потом купцы едут в город тоже чай пить, а чиновники идут в суды приводить в порядок сработанное в неделю... С первого часа по четвертый улицы пустеют и тишина водворяется, в это время все обедают и потом отдыхают до вечерен, то есть до четырех часов. В четыре часа по всему Замоскворечью слышен ропот самоваров: Замоскворечье просыпается и потягивается. Если это летом, то в домах открываются все окна для прохлады, у открытого окна вокруг кипящего самовара составляются семейные картины. Идя по улице в этот час дня, вы можете любоваться этими картинами направо и налево... После вечерен люди богатые (то есть имеющие своих лошадей) едут на гулянье в парк или Сокольники, а не имеющие своих лошадей — целыми семействами отправляются куда-нибудь пешком... Ложатся спать в девятом часу, и в девять часов все Замоскворечье спит».