На закаты реки выпала обильная роса. Литые тёмные лье капли густо усевали траву, и луговина за линией неба, ещё вчера выглядевшая запущенной, отошла от серой пелены, усыпав траву. Долина похолодела от серебряной и росной накидки, пущенной в кукурузные пучки на краю её, окутывающейся к берегу реки Любавы, наползла влажным туманом. Лишь кое-где из туманной пелены выплывали верхушки пробрезглого ивняка.
Борис с минуту вглядывался в сторону реки, разгоняя поднимающегося коня, потом заложил пальцы в рот и протяжно свистнул. И сразу же до него донеслось далёкое ржание, потом раздался топот пробивающегося коня. Вскоре он вынырнул из туманной завесы, а позади него, на луговине, остались тёмные следы. Борис с улыбкой сказал: «Здравствуй, Малыш!»
(По В. Гребенюке)
