Как называется форма общения персонажей, которая представляет собой обмен фразами? Пришёл я в Ершалаим точно через Сузские ворота, но пешком, в сопровождении одного Левин Матвея, и никто мне ничего не кричал, так как никто меня тогда в Ершалаиме не знал. Не знаешь ли ты таких, продолжал Пилат, не сводя глаз с арестанта, некоего Дисмаса, другого Гестаса и третьего Вар-раввана? Этих добрых людей я не знаю, ответил арестант. Правда? Правда. А теперь скажи мне, что это ты всё время употребляешь слова добрые люди? Ты всех, что ли, так называешь? Всех, ответил арестант, злых людей нет на свете. Впервые слышу об этом, сказал Пилат, усмехнувшись, но, может быть, я мало знаю жизнь! Можете дальнейшее не записывать, обратился он к секретарю, хотя тот и так ничего не записывал, и продолжал говорить арестанту: В какой- нибудь из греческих книг ты прочёл об этом? Нет, я своим умом дошёл до этого. И ты проповедуешь это? Да. А вот, например, кентурион Марк, его прозвали Крысобоем, он добрый? Да, ответил арестант, он, правда, несчастливый человек. С тех пор как добрые люди изуродовали его, он стал жесток и чёрств. Интересно бы знать, кто его искалечил? Охотно могу сообщить это, отозвался Пилат, ибо я был свидетелем этого. Добрые люди бросались на него, как собаки на медведя. Германцы вцепились ему в шею, в руки, в ноги. Пехотный манипул попал в мешок, и если бы не врубилась с фланга кавалерийская турма, а командовал ею я, тебе, философ, не пришлось бы разговаривать с Крысобоем. Это было в бою при Идиставизо, в Долине Дев. Если бы с ним поговорить, вдруг мечтательно сказал арестант, я уверен, что он резко изменился бы. Я полагаю, отозвался Пилат, что мало радости ты доставил бы легату легиона, если бы вздумал разговаривать с кем-нибудь из его офицеров или солдат. Впрочем, этого и не случится, к общему счастью, и первый, кто об этом позаботится, буду я. В это время в колоннаду стремительно влетела ласточка, сделала под золотым потолком круг, снизилась, чуть не задела острым крылом лица медной статуи в нише и скрылась за капителью колонны. Быть может, ей пришла мысль вить там гнездо. В течение её полёта в светлой теперь и лёгкой голове прокуратора сложилась формула. Она была такова: игемон разобрал дело бродячего философа Иешуа, по кличке Га-Ноцри, и состава преступления в нём не нашёл. В частности, не нашёл ни малейшей связи между действиями Иешуа и беспорядками, происшедшими в Ершалаиме недавно. Бродячий философ оказался душевнобольным. Вследствие этого смертный приговор Га-Ноцри, вынесенный Малым Синедрионом, прокуратор не утверждает. Но ввиду того, что безумные, утопические речи Га-Ноцри могут быть причиною волнений в Ершалаиме, прокуратор удаляет Иешуа из Ершалаима и подвергает его заключению в Кесарии Стратоновой на Средиземном море, то есть именно там, где резиденция прокуратора. Оставалось это продиктовать секретарю. (М.А.Булгаков. Мастер и Маргарита)