С рассказом от имени немецкого проповедника, последователь идей Мартина Лютера
Я стою на стыке двух великих эпох — глубоко погружённый в светлые идеалы Реформации и одновременно созерцающий свирепость войн, раздирающих нашу страну. Год 1525 в Германии. Со мной — братья по вере, вместе мы следуем за учением великого Мартина Лютера, который в 1517 году голыми фактами обличил безобразие индульгенций. Эти бумаги, что обещают прощение грехов за деньги, лишь усугубляют коррупцию внутри католической церкви. Я свидетельствую, как простая вера и опора на Священное Писание становятся основой нашего лютеранства, в отличие от суетных обрядов католицизма.
Наша Реформация – это не просто словесная борьба, но родина надежд для простого народа. Под небом, полным свинцовых туч, я вижу, как на горизонте поднимается набатная звонкость, возвещающая о начале Крестьянской войны. Это восстание, вызванное нищетой и угнетением, ищет справедливости после непосильных налогов и произвола феодалов. Мы, протестанты, понимаем, что это движение порождено глубоким креном к социальным переменам. Но, увы, наша общая цель сметена кровью и тяжёлыми потерями. Лишь в 1555 году в Аугсбурге удастся заключить мир, который дарует нам некоторые права на существование.
Я смотрю на своих братьев — глаза полны надежды, та и страха. Между нами раздувает раздор, как охотничья собака, ожидающая щедрой добычи. Мартин Лютер дал мне силы, и я понёс его послание о спасении только через веру. Однако среди нас есть и другие, как Томас Мюнцер, который хочет сжечь старый мир лишь силой меча. Это смятение оставляет раны на сердце нашему движению, разрывает единство.
На улицах теперь царит хаос и ненависть. Могу слышать отголоски других воевод — из Франции, деятелей, как Жан Кальвин, который трудится на ниве свой течение, кальвинизм, в противовес нашим принципам. В то время как мы проповедуем, что спасение приходит только через веру, Кальвин настойчиво настаивает на предопределении, что все предначертано, и лишь немногие встретят Его благословение.
Вдруг теряю рассудок от страха, когда слухи о действиях инквизиции добираются и до нас. Как же жутко знать, что за каждым углом могут ждать ловцы душ. Но я остаюсь верен своей вере и попытаюсь сплотить людей, пока не окончена братоубийственная война.
На ближнем горизонте разгорается пламя. "Это не воля божья!" – прокричал я в толпе, чтобы собраться вместе для единой цели. И лишь часом позже, я знал, что это — моя истинная роль. В распростёртой горе, трагедии на каждом шагу, мы поднимемся над ненавистью. Продолжим свой путь к свободе, становясь истинными последовательными народными надеждами. Как гласит одна старая пословица: "Наша человечность достигает своих пределов, когда мы создаём разделение".
Так, в статусе души, брошенной в пламя, я веду свой народ манящей надеждой на светлое будущее под знамёнами Реформации.
