В 20-м веке в Африке произошли три тяжелые эпидемии сонной болезни. Первый начался в 1896 году и продолжался до 1906 года и затронул в основном Уганду и Конго [3]. Это была разрушительная эпидемия, в результате которой, по оценкам, погибло 300 000 и 500 000 человек в бассейне реки Конго и очаге Бусога в Уганде и Кении соответственно [20, 25]. Катастрофические последствия эпидемии настолько обеспокоили колониальные администрации, что они направили научные миссии для исследования болезни (см. Выше) и разработки лекарства [2, 20]. Французский врач Шарль Луи Альфонс Лаверан (1845-1922) и французский биолог Феликс Месниль (1868-1938) были первыми, кто сообщил в 1902 году, что арсенит натрия эффективен у инфицированных лабораторных животных [15]. В 1904 году канадским врачом Гарольдом Вольферстаном Томасом (1875-1931) и австрийским врачом и зоологом Антоном Брейнлем (1880-1944) была опубликована статья, в которой сообщалось, что содержащий мышьяк препарат атоксил может излечивать экспериментально инфицированных животных [2]. Считалось, что он лучше любого другого соединения мышьяка, протестированного до сих пор, и относительно атоксичен (отсюда и название) [2]. Однако немецкий врач Роберт Кох (1843-1910), исследовавший трипаноцидную активность атоксила у пациентов с сонной болезнью на островах Ссезе, расположенных на северо-западе озера Виктория, обнаружил, что препарат ни в коем случае не был нетоксичным; из 1622 пациентов, получавших атоксил, Кох наблюдал 22 случая атрофии зрительного нерва с полной слепотой [2]. В 1907 году Кох сообщил немецкому ученому Паулю Эрлиху (1854-1915) об этих осложнениях и посоветовал ему усовершенствовать препарат атоксил [2]. Уже в 1904 году Эрлих заинтересовался химиотерапией трипаносомоза и разработал краситель трипановый красный, который оказался как лечебным, так и профилактическим средством для T. equinum (вид трипаносом, вызывающий Мал де Кадерас у лошадей в Центральной и Южной Америке) у мышей, но не для T. brucei [26]. В конце концов, именно бывший ассистент Эрлиха Вильгельм Рель (1881-1929) в 1916 году с помощью небольшой группы химиков и немецкой химико-фармацевтической компании Bayer разработал первый эффективный препарат для лечения сонной болезни. Соединение Bayer 205 (позже названное сурамином) все еще используется в терапии ранней стадии T. b. rhodesiense инфекции [2]. Годом ранее американский химик Уолтер А. Джейкобс (1883-1967) и американский иммунолог Майкл Хайдельбергер (1888-1991) открыли мышьякоорганический трипарсамид. Это был первый препарат для лечения поздней стадии сонной болезни самостоятельно или в комбинации с сурамином, а также применялся при лечении трипаносомоза животных [26]. Оба препарата помогли бороться со второй крупной эпидемией сонной болезни, которая началась в ряде африканских стран в 1920 году и утихла к концу 1940-х годов (рис. 3) [3, 27]. Еще одной важной мерой по борьбе с эпидемией сонной болезни 1920-х годов было введение мобильных бригад [20]. Этот метод систематического выявления случаев и лечения с целью устранения резервуара паразитов был предложен французским военным хирургом Эженом Жамотом (1879-1937). В 1926 году, после длительного противодействия его начальства в Париже, Жамоту было разрешено создать специальную службу в Камеруне, которая продемонстрировала эффективность его подхода; в течение 11 лет уровень распространенности сонной болезни снизился с 60% в 1919 году до 0,2–4,1% в 1930 году [20]. Впоследствии другие колониальные державы внедрили метод мобильных бригад для борьбы с T. b. gambiense сонной болезнью [20]. Другими подходами к борьбе с африканским трипаносомозом были борьба с переносчиками, контроль резервуаров-хозяев и уничтожение дичи [20]. Борьба с переносчиками была введена еще в 1910 году и включала использование ловушек различной конструкции и расчистку кустарников. В период с 1920 по 1940 год контроль над резервуарными хозяевами и уничтожение дичи, которые практиковались в основном в Восточной Африке по рекомендации Брюса, привели к значительному сокращению популяции мухи цеце, но никогда к ее истреблению [20]. Третий препарат для лечения ранней стадии T. b. gambiense сонной болезни, пентамидин, был разработан английским химиком Артуром Джеймсом Юинсом (1882-1958) из фармацевтической компании May and Baker в 1937 году [28]. После открытия его инсектицидных свойств в 1939 году, к 1949 году ДДТ начали использовать в надежде освободить значительную часть эндемичных районов от мухи цеце [2, 20]. Также в 1949 году мышьяковый меларсопрол, разработанный швейцарским патологом, микробиологом и химиком Эрнстом Фридхаймом (1899-1989), был введен для лечения поздней стадии африканского трипаносомоза человека. Это был первый и до сих пор остается единственным эффективным препаратом для лечения поздней стадии T. b. rhodesiense сонной болезни. С 1950-х годов стало доступно несколько препаратов для химиотерапии трипаносомоза животных. К ним относятся производные фенантридина гомидия бромид (Ethidium®, Novidium®) и изометамидия хлорид (Samorin®, Trypamidium®), производное аминохинальдина квинапирамин (Anthrycid®) и ароматический диамидиндиминазенацетурат (Berenil®) [29]. В конечном итоге совместное применение химиотерапии, систематического выявления случаев заболевания и борьбы с переносчиками привело к резкому снижению заболеваемости сонной болезнью в начале 1960-х годов. Другими факторами, повлиявшими на эпидемиологию сонной болезни в первой половине прошлого века, являются социально-экономические условия, созданные во время колонизации Африки. Прекрасным примером этого является эпидемия сонной болезни в северо-центральном районе Уэле бывшего Бельгийского Конго, ныне известного как Демократическая Республика Конго [30]. Колонизация этого региона в первом десятилетии 19-го века была затяжной и жестокой. Большое количество людей были перемещены, и многие из них страдали от голода. Это создало идеальную среду для распространения заболевания, и сонная болезнь становилась все более распространенной и эпидемической в этом регионе в течение следующих 15 лет. Колониальные державы предоставили медицинские услуги в районе Уэле только в середине 1920-х годов. Пять лет спустя эпидемия была взята под контроль благодаря, как утверждали бельгийские власти, медицинскому вмешательству. Однако улучшения в питании и гигиене, вероятно, имели такое же отношение к снижению заболеваемости сонной болезнью, как и медицинские вмешательства [30]. К 1930-м годам многие жители Бельгийского Конго больше не страдали от интенсивных социальных и экономических потрясений и научились лучше справляться с правилами и контролем колониальных держав, в то время как бельгийцы в то же время прекратили свою практику социальной инженерии внезапного переселения целых сообществ [30]. К середине 1960-х годов большинство стран, эндемичных по трипаносомозу, стали независимыми и больше не пользовались поддержкой своих бывших колониальных держав. После деколонизации многие африканские страны пережили политическую нестабильность и экономический крах, что катастрофически сказалось на службах здравоохранения. После десятилетия низкой эндемичности борьба с трипаносомозом больше не была приоритетом. Как следствие, программы борьбы были прекращены, а популяционный скрининг сократился до очень небольшого числа людей (рис. 3) [27]. Опасения по поводу воздействия ДДТ на окружающую среду привели к запрету этого инсектицида для борьбы с переносчиками болезней во всем мире в 1970-х годах. Результатом всего этого стало то, что с середины 1970-х годов наблюдается неуклонный рост числа зарегистрированных случаев сонной болезни (рис. 3) [27]. Это было началом третьей и самой последней эпидемии сонной болезни в 20-м веке, затронувшей в основном Анголу, Конго, Южный Судан и район Западного Нила в Уганде [3, 20]. Ситуация оставалась неизменной до 1990 года, когда эфлорнитин (DL-α-дифторметилорнитин, DFMO), селективный ингибитор орнитиндекарбоксилазы, был введен для лечения поздней стадии T. b. gambiense сонной болезни. Эфлорнитин был первоначально разработан учеными Исследовательского института Меррелла в Страсбурге для лечения рака [31], но затем было обнаружено, что он является эффективным терапевтическим средством против T. b. gambiense. Хотя режим введения является строгим и сложным, эфлорнитин был желанной альтернативой лечению меларсопролом, поскольку он менее токсичен. Последние события и текущая ситуация На рубеже тысячелетий масштабы сонной болезни снова почти достигли уровня эпидемий, наблюдавшихся в начале века (рис. 3) [27, 32]. Ситуация стала еще хуже, поскольку производство эфлорнитина было прекращено, а производство меларсопрола оказалось под угрозой прекращения. К счастью, в 2001 году Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) достигла соглашения с фармацевтическими компаниями Aventis (ныне Sanofi-Aventis) и Bayer AG о бесплатном обеспечении эндемичных стран препаратами от сонной болезни [3, 32]. Распространение лекарств было поручено организации помощи "Врачи без границ". К 1997 году эпиднадзор был усилен, и с 1998 года число новых случаев неуклонно снижалось (рис. 3) [33]. В настоящее время предполагаемое число инфицированных пациентов составляет от 50 000 до 70 000 [3]. В 2001 году Организация африканского единства (ОАЕ) выступила с новой инициативой - Панафриканской кампанией по искоренению мухи Цеце и трипаносомоза (ПАТТЕК) с целью уничтожения мухи цеце в Африке [34]. Планировалось использовать подход по всей территории с использованием ловушек с запахом, мишеней, обработанных инсектицидами, и поливов, а также распыления инсектицидов с воздуха в сверхмалых объемах для сокращения популяции мухи цеце и, наконец, метода стерильных самцов для обеспечения полного уничтожения целевого вида Glossina [34]. Метод стерильных самцов был успешно использован для уничтожения мухи цеце и, следовательно, трипаносомоза на острове Занзибар в 1997 году [35]. Однако, в отличие от Занзибарского проекта, который сработал, поскольку находился на острове (изолированная площадь 1651 км2), зараженном только одним видом мухи цеце, инициативе ПАТТЕК приходится иметь дело с обширной территорией Африки к югу от Сахары (~ 10 млн км2), населенной по меньшей мере 7 различными видами Glossina, признанными переносчиками сонной болезни. Поэтому многие ученые скептически относятся к успеху проекта ПАТТЕК, поскольку аналогичные кампании по ликвидации в прошлом проваливались из-за невозможности изолировать районы, зараженные мухой цеце [36]. Огромные затраты, связанные с проектом ликвидации, также вызывают озабоченность, поскольку большинство участвующих стран относятся к беднейшим странам мира с самой крупной задолженностью [36]. Единственным новым препаратом-кандидатом, разрабатываемым в настоящее время для лечения сонной болезни, является диамидин-пафурамидин (DB289). В январе 2007 года пафурамидин завершил регистрацию для участия в III фазе клинических испытаний в Демократической Республике Конго и Анголе [37, 38], что является последним шагом перед регистрацией соединения в качестве препарата против Африканского трипаносомоза человека. В случае успеха пафурамидин станет первым перорально доступным средством лечения сонной болезни на ранней стадии. Другим подходом к улучшению лечения сонной болезни является разработка комбинированной терапии. В настоящее время препарат против болезни Шагаса нифуртимокс тестируется в комбинации с меларсопролом или эфлорнитином в рандомизированном клиническом исследовании в Уганде [39, 40]. Также существует острая потребность в точных инструментах для диагностики африканского трипаносомоза человека. Существующие диагностические тесты недостаточно чувствительны и специфичны из-за характерно низкого количества паразитов, обнаруживаемых в крови пациентов с сонной болезнью. Поэтому Фонд инновационной диагностики (FIND) и ВОЗ в 2006 году выступили с новой инициативой по разработке новых диагностических тестов для поддержки борьбы с сонной болезнью [41]. Ожидается, что новый тест позволит выявлять случаи заболевания на ранней стадии и упростить стадирование и, таким образом, улучшит ведение заболевания и поддержку в ликвидации сонной болезни как проблемы общественного здравоохранения. Выделить самую важную информацию