Тихонов жил все там же, в Петергофе, в домике Никити- на. Ленинград сиял чистотой новых домов. Вдалеке светился бледным золотом шпиль (А, а)дмиралтейства. В мраморе, в зеркальных стеклах отражался величественный город, сбро- сивший хмурость, но Тихонов полюбил стариков, не хотел их обижать и по-прежнему жил у них в мезоне Где бы он ни был на (С, с)редней (В, в)олге, на (П, пол- тавщине, в (3, 3) акавказских республиках или в (Е, е)вропей- ских странах он всегда знал, что вернется в этот домик, зава- ленный холстами, подрамниками, кусками ценного дерева, пропахший красками, спиртовым лаком и геранью. Деревянные платформы (Б, б)алтийского вокзала потем- нели от росы. Была белая ночь. Электрические поезда на Пе- тергоф ходили без огней. Вагоны мягко гремели на стыках, бо- ясь спугнуть тишину дачных поселков, нарушить безветрие, давно стоявшее над взморьем. На (С, с)еверо-(З, з)ападе еще простиралась неясная и вы- сокая ночь. Единственная звезда преодолела сумрак и мед- ленно пылала над высокими зарослями садов, должно быть (Ю, ю) питер. Над (Ф. Ф)инским (3, 3)аливом была ночь, когда во мгле виднеются только три огня: белый огонь маяка в (К, кронш тадте, пепельный огонь (Ю, ю) питера и (М,м)лечного (П, п)ути,тихий золотой блеск на куполе (И, и) саакиевского (С. с)обо- ра, освещенном зарей. Заря горела тут же, за краем земли. Ут- ро стояло рядом, и жители верхних этажей (Л, ленинградских домов видели его всю ночь из своих окон