План Уже более пятидесяти лет тайваньскую проблему называют опасным источником напряженности в Азиатско-тихоокеанском регионе. В чем же суть этой проблемы и каковы перспективы ее урегулирования? Остров Гуланъюй, почти прильнувший к побережью провинции Фуцзянь на юго-востоке Китая, называют садом на море. Он славится пышными субтропическими рощами, яркими цветниками, белоснежными песчаными пляжами, уютными особняками под оранжевыми черепичными крышами. По вечерам душистый морской воздух острова наполняется нежными звуками диковинных музыкальных инструментов. Вершину крутого холма в центре Гуланъюя венчает скала, именуемая Камнем солнечного света. В ХVII столетии национальный китайский герой Чжэн Чэнгун руководил оттуда подготовкой войск, которые в 1661-1662 гг. изгнали голландских колонизаторов с другого китайского острова - Тайваня, расположенного прямо напротив провинции Фуцзянь, на расстоянии примерно 200 км от берега. На Камне солнечного света сооружена смотровая площадка, всегда заполненная людьми. Туристы со всех концов Китая жадно всматриваются в бирюзовую даль океана, стремясь разглядеть очертания Тайваня. До самого острова далековато, но зато в погожий день в подзорную трубу можно увидеть контуры военных кораблей, охраняющих Тайвань. Стволы их орудий повернуты в сторону ... китайского побережья. Нет, Тайвань не находится в руках враждебного Китаю государства. В 1949 г. после победы китайской коммунистической революции туда бегут остатки свергнутого гоминьдановского режима. Но и там им не очень спокойно: Тайваньский пролив, отделяющий остров от материка, вполне преодолимая преграда для коммунистических армий. В конфликт, однако, вмешивается Вашингтон. Он отказывается признать Китайскую Народную Республику и продолжает поддерживать Гоминьдан. В Тайваньский пролив послан американский флот, Пентагон строит на острове военные базы и расквартировывает там свой персонал. Пользуясь покровительством Белого дома, гоминьдановцы понемногу расправляют плечи. Они подтверждают свои претензии на весь Китай: их руководитель Чан Кайши выдает себя за "президента Китайской Республики", объявляет правительство КНР незаконным, ставит цель отвоевать у коммунистической партии власть на материке. В отношении КНР заявляется: "Никаких контактов, никаких переговоров, никаких компромиссов". Подавляющее большинство западных стран, многие под нажимом американцев, продолжали признавать именно чанкайшистский режим в качестве законного китайского правительства. Но время шло, и ситуация менялась. Одно за другим зарубежные государства отказывались делать вид, что китайское правительство располагается в Тайбэе, а не в Пекине. Все новые послы перебирались на материк, в столицу крупной державы - Китайской Народной Республики, игнорировать которую было уже просто невозможно. В конце концов в 1979 г. и Белый дом вынужден был приостановить дипломатические отношения с Китайской Республикой и направить своего посла в КНР. Позиции гоминьдановцев основательно пошатнулись. Дипломатические отношения с Тайванем сохранили лишь два десятка государств, в основном мелкие, режим лишился прежнего статуса во всех авторитетных международных организациях. Но тайваньский вопрос с повестки дня снят все-таки не был. Ведь китайская нация оставалась расколотой на два противоборствующих лагеря. Правительство КНР выдвигало задачу "освобождения" Тайваня от гоминьдановцев, а те, напротив, грозились высадиться в один прекрасный день на материке и покончить там с коммунизмом и с компартией. В конце 70-х годов руководство КНР решило сделать акцент на мирном разрешении разногласий с гоминьданом. Две партии - КПК и гоминьдан - уже дважды взаимодействовали в прошлом - в 20-х годах, в ходе борьбы за утверждение в Китае буржуазно-демократической республики, и в 30-40-х годах в войне с японскими захватчиками. Компартия предложила возобновить сотрудничество, на этот раз в целях объединения китайской нации. В Пекине прекрасно понимали, что воссоединение Тайваня с материком - вопрос непростой. И дело не только в старых антагонизмах, сохраняющемся недоверии. Главное, скорее, в том, что КНР - коммунистическое государство, а на Тайване - капитализм. Как же соединить, казалось бы, несовместимое? Китайское руководство нашло выход из положения. В качестве основы объединения Пекин выдвинул принцип "одно государство с двумя социально-экономическими системами". Тайбэю сделаны конкретные и весьма заманчивые предложения: по меньшей мере в течении 50 лет после воссоединения капитализм и нынешний политический строй на острове сохранятся. С континентальной части на Тайвань не станут посылать ни войска, ни административный персонал. Привлекательность инициатив усиливалась проводимыми в КНР радикальными реформами, которые предусматривали отказ от административных методов управления хозяйством, всемерное поощрение контактов с частным зарубежным капиталом. Уже до объединения тайваньские деловые круги получили возможность наладить тесное сотрудничество с соотечественниками на материке. В 90-х годах принцип "одно государство - две системы" был успешно использован при мирном урегулировании вопросов о возвращении Китаю территорий Гонконга и Макао (попавших в прошлом под контроль соответственно Англии и Португалии). Тайбэй на щедрые предложения, однако, не реагировал. Правда, и в гоминьдановских позициях произошла определенная эволюция. В 1975 г. умер Чан Кайши и главой режима стал его сын Цзян Цзинго. Он постепенно отказался от воинственных и нереалистических планов по захвату континента. На их смену пришли три принципа объединения: национализм, демократия и экономическое процветание. Тайваньские фирмы получили возможность торговать с материком через Гонконг и Сингапур. Бизнесмены начали вкладывать деньги в предприятия в КНР. Тайваньцам разрешили посещать своих родственников на континенте. В 1987 г. на острове было отменено военное положение, легализованы оппозиционные партии, предоставлена "свобода маневра" печати, то есть появились признаки демократизации режима. Цзян принадлежал к "старой гвардии" гоминьдана, которая перебралась на Тайвань с материка и исходила из того, что остров всегда был и остается частью Китая. Одни старики относятся к КНР помягче, они поддержали шаги Цзян Цзинго навстречу Пекину. Другие - противились "послаблению коммунистам". Но как бы то ни было все старики - сторонники концепции неделимости Китая. Пропаганда сепаратизма была запрещена гоминьданом, и за нее сажали за решетку. Но старики - гоминьдановцы постепенно уходят со сцены, а на смену им приходят их дети, родившиеся на Тайване и никогда даже не ступавшие ногой на материк. Большинство же нынешнего тайваньского населения вообще составляют коренные островитяне, чьи предки давным-давно переселились сюда из континентального Китая. Крепка ли их эмоциональная привязанность к Китаю, все ли хотят объединения? Есть и такие тайваньцы, которых тема воссоединения просто не интересует. Кое-кто не приемлет возможность объединения по идеологическим причинам - на Тайване как-никак капитализм, а в КНР - коммунистическая система. Можно встретить тайваньцев, которые обращают внимание на большие различия в жизненном уровне: ВНП на душу населения на острове в 10 раз выше, чем на материке. В 90-х годах движение за провозглашение Тайваня самостоятельным и независимым государством набирало обороты. На посту президента Цзян Цзинго сменил другой гоминьдановец - Ли Дэнхуэй, родившийся на Тайване. Ли Дэнхуэй и его окружение, решив воспользоваться крушением коммунистических режимов в СССР и Восточной Европе, потерей после окончания "холодной войны" интереса у США к "ублажению" Пекина, развернули кампанию по восстановлению дипломатических позиций Тайваня на мировой арене, принятию острова в ООН в качестве суверенного образования. Родилась концепция о том, что хотя жители Тайваня и материкового Китая составляют одну нацию, на данном историческом отрезке китайская нация разделена (как в свое время Германия) на два государства: Китайскую Народную Республику и Китайскую Республику. Когда-то они воссоединятся в одно государство, а для того, чтобы реализовать эту цель, надо всячески способствовать взаимному доверию сторон. Уравнение статуса двух государств - необходимый шаг в правильном направлении. Как подчеркивали в Тайбэе, "вступление Китайской Республики в ООН лишь снизит напряженность в ее отношениях с КНР, поможет ускорить конструктивный диалог между Пекином и Тайбэем, ускорит процесс объединения и, наконец, будет означать признание мировым сообществом фундаментальных прав населения Китайской Республики и свидетельствовать об уважении к ее исключительным достижениям"1. Ли Дэнхуэй не очень преуспел в упомянутых усилиях: лишь несколько небольших и бедных стран "третьего мира" (в Африке, Центральной Америке, Океании) согласились на дипломатические связи с Тайбэем в обмен на экономическую помощь с его стороны. Шансы Тайваня получить место в ООН, как и прежде, были близки к нулю. В марте 2000 г. ситуация на Тайване и вокруг него резко изменилась: президентом мятежного острова был избран лидер оппозиционной Демократической прогрессивной партии (ДПП) Чэнь Шуйбянь. Более чем пятидесятилетнее безраздельное правление гоминьдановцев на острове закончилось. ДПП во многом отличается от гоминьдана, но главное - эта партия с момента своего основания в 1986 г. открыто выступала за учреждение суверенной Республики Тайвань. Накануне выборов Чэнь Шуйбянь внес определенные коррективы в свою позицию с тем, чтобы умиротворить Пекин и привлечь на свою сторону избирателей, опасавшихся, что экстремизм ДПП может ввергнуть остров в войну с материковым Китаем. Чэнь Шуйбянь провел партийную резолюцию, признавшую легитимность Китайской Республики, созданной гоминьданом, и тем самым подтвердившей принцип "одного Китая". Одновременно оппозиционный кандидат в президенты выступил за налаживание прямых морских и авиационных связей с КНР, других контактов. После прихода к власти Чэнь Шуйбянь продолжает демонстрировать гибкость в отношении КНР. Он заявляет о своей готовности обсуждать принцип "одного Китая" с Пекином, о том, что объединение с материком возможно в качестве "альтернативного варианта" в форме конфедерации. Чэнь обещает не провозглашать независимость Тайваня, не отказываться от его названия Китайская Республика, не включать в конституцию тезис о межгосударственном характере отношений с материком, не проводить референдумов по вопросу объединения и независимости и т.п. В ответ тайваньский руководитель требует лишь одного - чтобы КНР воздерживалась от применения силы против острова. Новые тайваньские власти энергично поощряют различные контакты с материковым Китаем, призывают Пекин сесть за стол переговоров о прямой торговле. Но, увы, настоящего диалога между сторонами пока не получается, и обстановка в проливе остается напряженной. Избрание Чэнь Шуйбяня президентом поставило китайское руководство перед стратегическим выбором: либо продолжать курс на модернизацию страны, либо перенести центр тяжести на подготовку к войне с сепаратистами. Кому-то из иностранных наблюдателей дилемма покажется надуманной, но для властей КНР серьезность ситуации очевидна. Для них воссоединение с Тайванем всегда было вопросом суверенитета, территориальной целостности и национальной безопасности. Ни один китайский лидер и помыслить не может о том, чтобы стать деятелем, виновным в "потере Тайваня". Если Пекин не отреагирует со всей жесткостью на официальное объявление островом своей независимости, в стране возникнет хаос, соперничающие военно-политические кланы вцепятся друг другу в горло. Конечно, можно возразить, обратив внимание на тот факт, что КНР на протяжении всего своего существования вела себя в отношении Тайваня по большей части сдержанно. Это действительно так, но Пекин учитывал, что правящий гоминьдан не только воздерживался от провозглашения независимости Тайваня, но и постоянно подтверждал принцип неделимости Китая. Теперь же к власти на острове, с точки зрения Пекина, пришли люди, которые фанатично привержены идее независимости Тайваня и которые лишь прикрывают истинные намерения словесной шелухой. Чем дальше КНР станет мириться с их маневрами, с отсрочкой воссоединения, тем труднее будет заставить тайваньцев вернуться в "лоно Родины": во-первых, потому что каждое новое поколение тайваньцев испытывает все меньшую тягу к объединению с материком; во-вторых, Тайвань постепенно приучит весь мир относиться к себе как к самостоятельному государственному образованию; в-третьих, Соединенные Штаты в среднесрочной перспективе "прикроют" остров системой противоракетной обороны, и тогда Тайбэй перестанет опасаться возмездия со стороны КНР Оказывая возрастающее политическое и военное давление на Тайбэй, Пекин параллельно продолжает привязывать остров к материку экономически и извлекать из этого большую выгоду. Сейчас тайваньская экономика испытывает значительные трудности, и власти видят выход в дальнейшем наращивании торговли с КНР и инвестиций туда. Ситуация в Тайваньском проливе во многом зависит от Вашингтона, позиция которого остается двойственной. С одной стороны, США против открытого сепаратизма на Тайване. Но с другой - Соединенные Штаты отнюдь не заинтересованы в объединении острова с материком. Тайвань для них - идейный союзник, военный форпост и выгодный экономический партнер. Нарушая китайско-американские соглашения, Белый дом снабжает Тайбэй крупными партиями оружия, помогает ему в развитии собственной военной промышленности и, как уже отмечалось выше, собирается распространить на Тайвань планируемую систему ПРО. В китайской столице подобную линию рассматривают как вмешательство во внутренние дела Китая, создающее преграды на пути отношений между двумя странами. Пекин неоднократно предупреждал Вашингтон, что, если по его вине не удастся наладить мирные переговоры в Тайваньском проливе, КНР вынуждена будет прибегнуть к силе. России, удалось остаться в стороне от споров вокруг Тайваня. Правда, на первых порах российские демократы увлеклись идеей тесного сотрудничества с островом. Тайвань представлялся идеальным экономическим партнером, который мог стать важнейшим в Азии источником инвестиций. Тайвань привлекал внимание россиян и как образец успешного развития экономики и социальной сферы, как экзотический объект туризма. сути дезавуировано новым декретом Б.Ельцина от 15 сентября 1992 г., который и стал на все 90-е годы основой российской политики в тайваньском вопросе. Пекин же неизменно одобряет усилия российских властей по сохранению территориальной целостности России, предотвращению сепаратизма, в том числе в Чечне. Тайваньский вопрос является самым существенным и самым чувствительным для китайско-американских отношений.