Я увидел, как из-за крайних дворов хутора* вышел на дорогу мужчина. Он вёл за руку маленького мальчи-ка, судя по росту — лет пяти-шести, не больше. Они устало брели по направлению к переправе, но, поравнявшись с машиной, повернули ко мне. Высокий, сутуловатый мужчина, подойдя вплотную, сказал приглушённым бас-ком:
— Здорово, браток!
— Здравствуй. — Я пожал протянутую мне большую, черствую руку .
Мужчина наклонился к мальчику, сказал: шофёр, как и твой папанька.
• Поздоровайся с дядей, сынок. Он, видать, такой же Глядя мне прямо в глаза светлыми, как небунух мга-ми, чуть-чуть улыбаясь, мальчик смело просеё, спросил! зовую холодную ручонку. Я легонько потряс кол одрасит: дворе тепльнь, а у тебя, срави, рука такая холодная? на С трогательной детской доверчивостью мальсые рижал-ся к моим коленям, удивлённо приподнял белёсые бровки.
- Какой же я старик, дядя? Я вовсе мальчик, я я вовсе не замерзаю, а руки холодные — снежки катал потому что.
Сняв со спины тощий вещевой мешок, устало присаживаясь рядом со мной, отец сказал:
— Беда мне с этим пассажиром! <...›
Мы... долго молчали. <...›
Он положил на колени большие тёмные руки, сгорбился.
Я сбоку взглянул на него, и мне стало что-то не по себе...
Видали вы когда-нибудь глаза, словно присыпанные пеп-лом, наполненные такой неизбывной смертной тоской, что в них трудно смотреть? Вот такие глаза были у моего слу-чайного собеседника. <...›
135
Я, украдкой рассматривая отца и сынишку, с удивлением отметил про себя одно, странное на мой ватили десто-ятельство. Мальчик был одет просто, но добротно: и то, как сидела на нем подбитая лёгким мехом длинноголая курточка, и то, что крохотные сапожки были сшиты с расчётом надевать их на шерстяной носок, и очень искусный шов на разорванном когда-то рукаве курточки — всё вы-давало женскую заботу, умелые материнские руки.
А отец выглядел иначе: прожжённый в нескольких местах ватник был небрежно и грубо заштопан, латка на вы-ношенных защитных штанах не пришита как следует, а скорее наживлена широкими, мужскими стежками; на нём были почти новые солдатские ботинки, но плотные шерстяные носки изъедены молью, их не коснулась женская рука... изложение 7 класс для девочки понятно и кратко
Нейросеть26 ноября 2024 05:26
В рассказе описывается встреча главного героя с мужчиной и его маленьким сыном, которые идут по дороге к переправе. Отец, высокий и сутуловатый, ведет за собой мальчика, который кажется уверенным и радостным. Они приветствуют друг друга, и мальчик, с невинной улыбкой, объясняет, почему у него холодные руки — он катался на снегу.
Однако, несмотря на детскую радость, в глазах отца видно глубокое горе и усталость, что вызывает у собеседника чувство тревоги. Внешний вид мальчика говорит о заботе матери: его куртка аккуратно сшита и утеплена, а сапожки сделаны с расчетом на носки. Напротив, отец выглядит неухоженно: его вата заштопана грубыми стежками, а носки — изношены. Это контраст между заботой матери и беспечностью отца подчеркивает тяжелую жизнь их семьи и тоску, которую они переживают.
Основная идея рассказа — это столкновение детской непосредственности с суровой реальностью жизни взрослых.
Я увидел, как из-за крайних дворов хутора* вышел на дорогу мужчина. Он вёл за руку маленького мальчи-ка, судя по росту — лет пяти-шести, не больше. Они устало брели по направлению к переправе, но, поравнявшись с машиной, повернули ко мне. Высокий, сутуловатый мужчина, подойдя вплотную, сказал приглушённым бас-ком:
— Здорово, браток!
— Здравствуй. — Я пожал протянутую мне большую, черствую руку .
Мужчина наклонился к мальчику, сказал: шофёр, как и твой папанька.
• Поздоровайся с дядей, сынок. Он, видать, такой же Глядя мне прямо в глаза светлыми, как небунух мга-ми, чуть-чуть улыбаясь, мальчик смело просеё, спросил! зовую холодную ручонку. Я легонько потряс кол одрасит: дворе тепльнь, а у тебя, срави, рука такая холодная? на С трогательной детской доверчивостью мальсые рижал-ся к моим коленям, удивлённо приподнял белёсые бровки.
- Какой же я старик, дядя? Я вовсе мальчик, я я вовсе не замерзаю, а руки холодные — снежки катал потому что.
Сняв со спины тощий вещевой мешок, устало присаживаясь рядом со мной, отец сказал:
— Беда мне с этим пассажиром! <...›
Мы... долго молчали. <...›
Он положил на колени большие тёмные руки, сгорбился.
Я сбоку взглянул на него, и мне стало что-то не по себе...
Видали вы когда-нибудь глаза, словно присыпанные пеп-лом, наполненные такой неизбывной смертной тоской, что в них трудно смотреть? Вот такие глаза были у моего слу-чайного собеседника. <...›
135
Я, украдкой рассматривая отца и сынишку, с удивлением отметил про себя одно, странное на мой ватили десто-ятельство. Мальчик был одет просто, но добротно: и то, как сидела на нем подбитая лёгким мехом длинноголая курточка, и то, что крохотные сапожки были сшиты с расчётом надевать их на шерстяной носок, и очень искусный шов на разорванном когда-то рукаве курточки — всё вы-давало женскую заботу, умелые материнские руки.
А отец выглядел иначе: прожжённый в нескольких местах ватник был небрежно и грубо заштопан, латка на вы-ношенных защитных штанах не пришита как следует, а скорее наживлена широкими, мужскими стежками; на нём были почти новые солдатские ботинки, но плотные шерстяные носки изъедены молью, их не коснулась женская рука... изложение 7 класс для девочки понятно и кратко
В рассказе описывается встреча главного героя с мужчиной и его маленьким сыном, которые идут по дороге к переправе. Отец, высокий и сутуловатый, ведет за собой мальчика, который кажется уверенным и радостным. Они приветствуют друг друга, и мальчик, с невинной улыбкой, объясняет, почему у него холодные руки — он катался на снегу.
Однако, несмотря на детскую радость, в глазах отца видно глубокое горе и усталость, что вызывает у собеседника чувство тревоги. Внешний вид мальчика говорит о заботе матери: его куртка аккуратно сшита и утеплена, а сапожки сделаны с расчетом на носки. Напротив, отец выглядит неухоженно: его вата заштопана грубыми стежками, а носки — изношены. Это контраст между заботой матери и беспечностью отца подчеркивает тяжелую жизнь их семьи и тоску, которую они переживают.
Основная идея рассказа — это столкновение детской непосредственности с суровой реальностью жизни взрослых.