С деревьев осыпались листья, и садоводы стали зарывать в землю виноградные лозы. Именно тогда над станицей полетели дикие гуси, предстояло совершить далекий путь и летели они неторопливо, выдерживая строй. Утром и днем, в холодноватой чистой синеве неба, видны были темные точки улетающих на юг гусиных стай, и слышалось звонкое гоготанье. Иногда порыв встречного ветра сбивал летящих сзади молодых гусей, они ломали линию строя, и старый вожак, замедлив размеренный лёт, звал их резким гортанным криком. Они возвращались на свои места, и стая летела дальше.
И всё же, бывало, на озере или где-нибудь на мелководье, оставалась обессилившая старая гусыня. Ей трудно было поспеть за стаей, и она летела одна, часто опускаясь на землю и отдыхая от полёта. Отдохнув немного, она пыталась догнать стаю, тяжело взмахивая крыльями.
