Задание 1.постарайтесь творчески переосмыслить-переписать предлагаемый отрывок из романа Э. Золя «Тереза Ракен», превратив его из реалистического фрагмента текста в символический.…
Задание 1.постарайтесь творчески переосмыслить-переписать предлагаемый отрывок из романа Э. Золя «Тереза Ракен», превратив его из реалистического фрагмента текста в символический. ТЕКСТ ДЛЯ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ПЕРЕРАБОТКИ: В конце улицы Генего, если идти от набережной, находится пассаж Пон-Неф — своего рода узкий, темный проход между улицами Мазарини и Сенекой. Длина пассажа самое большее шагов тридцать, ширина — два шага; он вымощен желтоватыми, истертыми, разъехавшимися плитами, вечно покрытыми липкой сыростью; стеклянная его крыша, срезанная под прямым углом, совсем почернела от грязи. В погожие летние дни, когда неумолимое солнце накаливает улицы, сюда проникает через свод грязной стеклянной крыши какой-то белесый свет, скупо разливающийся по проходу. А в ненастные зимние дни, туманными утрами, с крыши спускается на скользкие плиты густой мрак, — мрак беспросветный и гнусный. На левой стороне пассажа ютятся сумрачные, низенькие, придавленные лавочки, из которых, как из погреба, несет сыростью. Здесь расположились букинисты, продавцы игрушек, картонажники; выставленные вещи, посеревшие от пыли, вяло дремлют в сумраке; витрины, составленные из мелких стеклышек, отбрасывают на товары расплывчатые зеленоватые отсветы; за витринами еле видны темные лавочки — какие-то мрачные каморки, в которых движутся причудливые тени. Справа по всей длине пассажа тянется стена, на которой лавочники пристроили узкие шкафчики: здесь на тонких полочках, выкрашенных в отвратительный коричневый цвет, лежат какие-то невообразимые товары, выставленные лет двадцать тому назад. В одном из шкафов разместила свой товар торговка фальшивыми драгоценностями; она продает колечки по пятнадцать су, которые заботливо разложила на голубом бархатном щитке в ларце из красного дерева. Над витринами высится стена — черная, кое-как оштукатуренная, словно покрытая проказой и вся исполосованная рубцами. Пассаж Пон-Неф не место для прогулок. Им пользуются, только чтобы сократить дорогу, чтобы выгадать несколько минут. Тут проходят люди занятые, которым важно поскорее добраться до места. Здесь видишь подмастерьев в рабочем фартуке, мастериц с их изделиями, мужчин и женщин со свертками под мышкой; здесь видишь стариков, которые бредут в унылом сумраке, льющемся со стеклянной крыши, и ватагу ребятишек, только что вырвавшихся из школы, — они пользуются случаем пошуметь и изо всех сил топают деревянными башмачками по каменным плитам. Весь день тут не умолкает дробное постукивание торопливых шагов, и эти звуки раздражают своей беспорядочностью; никто здесь не останавливается, никто не беседует; каждый бежит по своим делам, понурив голову, торопится и даже не бросит взгляда на лавочки. Торговцы с недоумением взирают на прохожего, который чудом задержится перед их витриной.
В конце улицы Генего, если следовать вместе с несомненным течением жизни от набережной, скрывает свою бездну пассаж Пон-Неф — некий символический проход между улицами Судьбы и Уныния. Его длина, как линия жизни, едва дотягивается до тридцати шагов, а ширина — всего в два шага, что делает его похожим на узкое горло погреба, забывшего о солнечном свете. Желтоватые плитки проходят через коридор, изъеденные временем, словно сердца людей, навсегда застывшие в ожидании перемен; их шершавая, липкая поверхность удерживает в себе воспоминания тех, кто когда-то смело ступал сюда в поисках надежды.
Летом, когда за пределами этого провала светит неумолимое солнце, через тусклую стеклянную крышу прорывается едва заметный свет, который щадит тени, но никак не способен сокрыть их. В осенние и зимние дни мрак словно живет своей жизнью, опускаясь с потолка как густая пелена забвения — мрак, лишенный надежды и сочувствия.
С левой стороны пассажа устроились низкие лавочки, каждая из которых, словно тени со своих мест, прячется от взгляда. Здесь томятся букинисты и торговцы игрушками, словно жемчужины забвения, затерянные в бескрайних водах времени. Их товары, покрытые пылью безысходности, спят в сумраке, ожидая утешения от взгляда прохожего; витрины, как неживые глаза, едва отражают желтый свет и бросают на товары расплывчатые тени, искренне желая быть замеченными.
Справа, вдоль всей длины пассажа, словно закованный в свои страхи, стоит стена — черная, израненная, будто жизнь оставила на ней свои следы. На узких полках, окрашенных в безнадежный коричневый цвет, покоятся удивительные и, казалось бы, забытые товары, замороженные во времени, которые, несмотря на свой блеск, пережили роскошь лишь в своих мечтах. Среди них плоские, фальшивые драгоценности, подобно затмению, где призрачные колечки, заботливо выставленные на бархатном щитке, прячут свою анемичную красоту.
Пассаж Пон-Неф — не место для прогулок, а скорее перекресток судеб, где жизни стучатся друг о друга с неутомимым безразличием. Он служит лишь для ускоренных шагов, для извивающейся спирали повседневности. Здесь видны подмастерья, которые несут в себе мечты о величии, мастериц, обремененных своими ожиданиями, и мужчин с женщинами, старающимися унести тяжесть мира под мышкой. Старики медленно поднимаются к свету, погруженные в свой душный мрак, а ребятишки, вырвавшиеся из сумрака школы, нагло разгоняют тишину. Дробное постукивание шагов сливается в одно общее стук, вызывая недоумение у торговцев, которым остается лишь вздыхать, глядя на проходящих мимо безразличных людей, будто на отпечатки вечности, остались лишь краски нежности и забвения.
