Напишите сочинение-рассуждение по проблеме исходного текста: "В чем заключается истинная человеческая красота?" Сформулируйте позицию автора (рассказчика) по указанной проблеме.…

Напишите сочинение-рассуждение по проблеме исходного текста: "В чем заключается истинная человеческая красота?" Сформулируйте позицию автора (рассказчика) по указанной проблеме. Прокомментируйте, как в тексте раскрывается эта позиция. Включите в комментарий два примера-иллюстрации из прочитанного текста, важные для понимания позиции автора (рассказчика), и поясните их. Укажите и поясните смысловую связь между приведёнными примерами-иллюстрациями. Сформулируйте и обоснуйте своё отношение к позиции автора (рассказчика) по проблеме исходного текста. Включите в обоснование пример⁠-⁠аргумент, опираясь на читательский, историко-культурный или жизненный опыт. (Не допускается обращение к таким жанрам, как комикс, аниме, манга, фанфик, графический роман, компьютерная игра.) Объём сочинения  — не менее 150 слов. Работа, написанная без опоры на прочитанный текст (не по данному тексту) или не самостоятельно, не оценивается. Если сочинение представляет собой полностью переписанный или пересказанный исходный текст без каких бы то ни было комментариев, такая работа оценивается 0 баллов. Русский характер - Толстой А.Н. Русский характер! Поди-ка опиши его… Рассказывать ли о героических подвигах? Но их столько, что растеряешь- ся, - который предпочесть. Вот меня и выручил один мой приятель небольшой историей из личной жизни. Человек он простой, тихий, обыкновенный, - колхозник из приволжского села Саратовской области. На войне, вертясь постоянно около смерти, люди делаются лучше, всякая чепуха с них слезает, как нездоровая кожа после солнечного ожога, и остаётся в человеке - ядро. Разумеется - у одного оно покрепче, у другого послабже, но и те, у кого ядро с изъяном, тянутся, каждому хочется быть хорошим и верным товарищем. Но приятель мой, Егор Дрёмов, и до войны был строгого поведения, чрезвычайно уважал и любил мать, Марью Поликарповну, и отца своего, Егора Егоровича. Про военные подвиги он не любил разглагольствовать. Воевал лейтенант Егор Дрёмов, покуда не случилось с ним несчастье. Во время Курского побоища, когда немцы уже истекали кровью и дрогнули, его танк - на бугре, на пшеничном поле - был подбит снарядом, двое из экипажа тут же убиты, от второго снаряда танк загорелся. Водитель Чувилёв успел вытащить лейтенанта, - он был без сознания, комбинезон на нём горел. Едва Чувилёв оттащил лейтенанта, танк взорвался с такой силой, что башню отшвырнуло метров на пятьдесят. Чувилёв кидал пригоршнями рыхлую землю на лицо лейтенанта, на голову, на одежду, чтобы сбить огонь. Потом пополз с ним от воронки к воронке на перевязочный пункт… «Я почему его тогда поволок? - рассказывал Чувилёв, - слышу, у него сердце стучит…» Егор Дрёмов выжил и даже не потерял зрение, хотя лицо его было так обугленно, что местами виднелись кости. Восемь месяцев он пролежал в госпитале, ему делали одну за другой пластические операции, восстановили и нос, и губы, и веки, и уши. Через восемь месяцев, когда были сняты повязки, он взглянул на своё и теперь не на своё лицо. Медсестра, подавшая ему маленькое зеркальце, отвернулась и заплакала. Он тотчас ей вернул зеркальце. Бывает хуже, - сказал он, - с этим жить можно. Но больше он не просил зеркальце у медсестры, только часто ощупывал своё лицо, будто привыкал к нему. Комиссия нашла его годным к нестроевой службе. Тогда он пошёл к генералу и сказал: «Прошу вашего разрешения вернуться в полк». - «Но вы же инвалид», - сказал генерал. «Никак нет, я урод, но это делу не помешает, боеспособность восстановлю полностью». Он получил двадцатидневный отпуск для полного восстановления здоровья и поехал домой к отцу с матерью. На станции он думал взять подводу, но пришлось идти пешком восемнадцать вёрст. В село он пришёл, когда уже были сумерки. Отсюда шестая изба - родительская. Он вдруг остановился, покачал головой, отворил калитку, вошёл во дворик и на крыльце постучался. Мать откликнулась за дверью: «Кто там?» Он ответил: «Лейтенант, Герой Советского Союза Громов». У него так заколотилось сердце - привалился плечом к притолоке. Нет, мать не узнала его голоса. Он и сам, будто в первый раз, услышал свой голос, изменившийся после всех операций, - хриплый, глухой, неясный. пич, в пот что посв отец леж ла, Батюшка, а чего тебе надо-то? - спросила она. - Марье Поликарповне привёз поклон от сына, старшего лейтенанта Дрёмова. Тогда она отворила дверь и кинулась к нему, схватила за руки: - Жив Егор-то мой! Здоров? Батюшка, да ты зайди в избу. Егор Дрёмов сел на лавку у стола на то самое место, где сидел, когда ещё у него ноги не доставали до полу и мать, бывало, погладив его по кудрявой головке, говаривала: «Кушай, касатик». Он стал рассказывать про её сына, про самого себя, подробно и кратко о сражениях, где он участво- валсо своим танком. Ты скажи - страшно на войне-то? - перебивала она, глядя ему в лицо. - Да, конечно, страшно, мамаша, однако - привычка. Пришёл отец, Егор Егорович, тоже сдавший за эти годы, - бородёнку у него как мукой осыпало. Поглядывая на гостя, потопал на пороге разбитыми валенками, не спеша размотал шарф, снял полушубок, подошёл к столу, поздоровался за руку, - ах, знакомая была, широкая, справедливая родительская рука! Ничего не спрашивая, потому что и без того было понятно - зачем здесь гость в орденах, сел итоже начал слушать, полуприкрыв глаза. Чем дольше лейтенант Дрёмов сидел неузнаваемый и рассказывал о себе и не о себе, тем невозможнее было ему открыться, - встать, сказать: да признайте же вы меня, урода, мать, отец!… Ему было и хорошо за родительским столом и обидно. Сели ужинать, как в прежние годы. И только за ужином старший лейтенант Дрёмов заметил, что мать особенно пристально следит за его рукой с ложкой. Он усмехнулся, мать подняла глаза, лицо её болезненно задрожало. Спать ему отвели на печке, где он помнил каждый кирпич, каждую щель в бревенчатой стене, каждый сучок в потолке. Пахло овчиной, хлебом - тем родным уютом, что не забывается и в смертный час. Мартовский ветер посвистывал над крышей. За перегородкой похрапывал отец. Мать ворочалась, вздыхала, не спала. Лейтенант лежал ничком, лицо в ладони. «Неужто так и не признала, - думал, - неужто не признала? Мама, мама…» Наутро он проснулся от потрескивания дров, мать осторожно возилась у печи; на протянутой верёвке висели его выстиранные портянки, у двери стояли вымытые сапоги. Ты блинки пшённые ешь? - спросила она. Он не сразу ответил, слез с печи, надел гимнастёрку, затянул пояс и - босой - сел на лавку. Скажите, у вас в селе проживает Катя Малышева, Андрея Степановича Малышева дочь? Она в прошлом году курсы окончила, у нас учительни цей. А тебе её повидать надо? Сынок ваш просил непременно ей передать поклон. Мать послала за ней соседскую девочку. Лейтенант не успел и обуться, как прибежала Катя Малышева. Широкие серые глаза её блестели, брови изумлённо взлетали, на щеках - радостный румянец. Когда откинула с головы на широкие плечи вязаный платок, лейтенант даже застонал про себя: поцеловать бы эти тёплые светлые волосы!… Только такой представлялась ему подруга, - свежа, нежна, весела, добра, красива так, что вот вошла, и вся изба стала золотая… - Вы привезли поклон от Егора? (Он стоял спиной к свету и только нагнул голову, потому что говорить не мог.) А уж я его жду и день и ночь, так ему и скажите… Она подошла близко к нему. Взглянула, и будто её слегка ударили в грудь, откинулась, испугалась. Тогда он твёрдо решил уйти, - сегодня же. Он вернулся в свой полк, стоявший в глубоком тылу на пополнении. Боевые товарищи встретили его такой искренней радостью, что у него отвалилось от души то, что не давало ни спать, ни есть, ни дышать. Решил так, - пускай мать подольше не знает о его несчастье. Что же касается Кати, эту занозу он из сердца вырвет. Недели через две пришло от матери письмо: «Здравствуй, сынок мой ненаглядный. Боюсь тебе и писать, не знаю, что и думать. Был у нас один человек от тебя, - человек очень хороший, только лицом дурной. Хотел пожить, да сразу собрался и уехал. С тех пор, сынок, не сплю ночи, - кажется мне, что приезжал ты. Егор Егорович бранит меня за это, - совсем, говорит, ты, старуха, свихнулась с ума: был бы он наш сын - разве бы он не открылся… Чего ему скрываться, если это был бы он, - таким лицом, как у этого, кто к нам приезжал, гордиться нужно. Егорушка, напиши мне, Христа ради, надоумь ты меня, - что было? Или уж вправду - с ума я свихнулась…» Егор Дрёмов показал это письмо мне, Ивану Судареву, и, рассказывая свою историю, вытер глаза рукавом. Я ему: «Вот, говорю, характеры столкнулись! Дурень ты, дурень, пиши скорее матери, проси у неё прощенья, не своди её с ума… Очень ей нужен твой образ! Таким-то она тебя ещё больше станет любить». Он в тот же день написал письмо. Спустя некоторое время стоим мы с ним на полигоне, прибегает солдат и - Егору Дрёмову: «Товарищ капитан, вас спрашивают…» Мы пошли в посёлок, подходим к избе, где мы с Дрёмовым жили. Вижу - он не в себе, - всё покашливает… Думаю: «Танкист, танкист, а - нервы». Входим в избу, он - впереди меня, и я слышу: «Мама, здравствуй, это я!…» И вижу - маленькая старушка припала к нему на грудь. Оглядываюсь, тут, оказывается, и другая женщина. Даю честное слово, есть где-нибудь ещё красавицы, не одна же она такая, но лично я - не видал. Он оторвал от себя мать, подходит к этой девушке. «Катя! - говорит он. - Катя, зачем вы приехали? Вы того обещали ждать, а не этого…» Красивая Катя ему отвечает, - а я хотя ушёл в сени, но слышу: «Егор, я с вами собралась жить навек. Я вас буду любить верно, очень буду любить… Не отсылайте меня…» Да, вот они, русские характеры! Кажется, прост человек, а придёт суровая беда, в большом или в малом, и поднимается в нём великая сила - человеческая красота.