Вместо предисловия В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде. Как-то раз кто-то «опознал» меня. Тогда стоящая за мной женщина с голубыми губами, которая, конечно, никогда в жизни не слыхала моего имени, очнулась от свойственного нам всем оцепенения и спросила меня на ухо (там все говорили шепотом): — А это вы можете описать? И я сказала: — Могу. Тогда что-то вроде улыбки скользнуло по тому, что некогда было ее лицом. 1 апреля 1957 Ленинград Посвящение Перед этим горем гнутся горы, Не течет великая река, Но крепки тюремные затворы, А за ними «каторжные норы» И смертельная тоска. Для кого-то веет ветер свежий, Для кого-то нежится закат — Мы не знаем, мы повсюду те же, Слышим лишь ключей постылый скрежет Да шаги тяжелые солдат. Подымались как к обедне ранней, По столице одичалой шли, Там встречались, мертвых бездыханней, Солнце ниже, и Нева туманней, А надежда все поет вдали. Приговор… И сразу слезы хлынут, Ото всех уже отделена, Словно с болью жизнь из сердца вынут, Словно грубо навзничь опрокинут, Но идет… Шатается… Одна. Где теперь невольные подруги Двух моих осатанелых лет? Что им чудится в сибирской вьюге, Что мерещится им в лунном круге? Им я шлю прощальный мой привет. Март 1940 Вступление Это было, когда улыбался Только мертвый, спокойствию рад. И ненужным привеском болтался Возле тюрем своих Ленинград. И когда, обезумев от муки, Шли уже осужденных полки, И короткую песню разлуки Паровозные пели гудки, Звезды смерти стояли над нами, И безвинная корчилась Русь Под кровавыми сапогами И под шинами черных марусь 4.1. Как показана противоестественность происходящего? с привлечением цитат из данного произведения.

В представленном отрывке ярко раскрывается противоестественность происходящего через образы и метафоры, показывающие ужас и страдание людей в условиях репрессий. Одним из первых свидетельств противоестественности является описание жизни в тюремных очередях: «...я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде». Это выражение демонстрирует долгие, мучительные ожидания, которые становятся частью повседневной реальности. В следующем фрагменте, где женщина с «голубыми губами» возвращается к действительности из общего оцепенения, отмечается, что она спросила «А это вы можете описать?», что подчеркивает отсутствие надежды и потерю человечности, когда даже наивные разговоры умирают под гнетом страха. Поэтические строки «Перед этим горем гнутся горы, / Не течет великая река» создают образ природной и космической катастрофы, где даже величественные силы природы уязвимы перед лицом человеческого горя. Природные элементы, которые обычно символизируют жизнь и движение, становятся символами страдания и безнадежности. Также в строках: «Мы не знаем, мы повсюду те же, / Слышим лишь ключей постылый скрежет», выражается общее состояние безысходности и неизменности страданий. Ключи, символизирующие тюремное заключение, становятся источником более глубокого внутреннего дискомфорта для заключенных, отражая их постоянное состояние тревоги и угнетенности. Далее, в строках «Ото всех уже отделена, / Словно с болью жизнь из сердца вынут», весь ужас разлуки и утраты подчеркивается метафорой, которая сравнивает жизнь с убиваемым сердцем. Это свидетельствует о том, что противоестественность происходящего не только внешняя, но и внутренняя — люди теряют свою суть и самоощущение. В заключении, образы «Звезды смерти стояли над нами» и «Под кровавыми сапогами» усиливают общую атмосферу ночи и ужаса, когда даже небеса становятся мрачными и угнетающими. Эта глобальная метафора обоих явлений – как невыносимости условий жизни и внутренней борьбы заключенных, создает яркое убеждение в противоестественности происходящего. Таким образом, через использование глубоких образов и метафор, автор эффективно демонстрирует противоестественность человеческого существования в условиях репрессий, подчеркивая эхо страдания и надежды, которые пронизывают весь текст.