Чацкий раздвигает границы фамусовской Москвы, открывая перспективу грибоедовской. Сюжетно в комедии он одинок, но драматур гом создана необычная система образов, в ко горую включены недействующие, но закалозуба. Болежи типа князя Фёдора или двоюродного брата Скалозуба. Более важны для общей концепции комедии те реальные исторические лич ности, которые «подарили» вымышленномунсерою частичку своего характера либо подробности личной биографии. Вопрос о прототипах всегда волновал читателей, особенно современных произведению, по вполне понятным причинам. Герои «Горя от ума» были настолько узнаваемы, что зачастую «идентифициро вались» с конкретными людьми, как, например, сам Фамусов или Хлестова. Иначе обстояло дело с Чацким. Он был узнавае мым и незнакомым одновременно. Образ как бы множился, вос- ходя сразу к нескольким известным лицам того времени. Среди них первым следовало бы назвать Вильгельма Кюхельбекера, поэта и декабриста, лицейского приятеля Пушкина и близкого друга самого Грибоедова. Именно его удивительная манера «ви тийствовать» перед теми, кто слушает, но не слышит, кто не хо- чет и не может понять его, перешла по наследству к грибоедов- скому герою. Публицистическое красноречие, возводящее его к просветительству, было характерно для многих декабристов, но в Кюхельбекере оно было особенно наглядно. Достоверность его облика подтверждается и некоторыми подробностями его биогра- фии: выступая против «пансионов, школ, лицеев», против педа- гогического института, Хлёстова и Княгиня как будто послуж ной список Кюхельбекера читают, перечисляя все учебные заве дения, где он либо обучался, либо преподавал. Подобные детали, «оживляя» художественный образ, придавали ему теплоту и ин дивидуальную неповторимость, делали узнаваемым и близким. Сама фамилия героя в сознании современников была созвучна фамилии не менее известной личности того времени Чаадаева Петра Яковлевича, блестящего гусарского офицера и философа, денди и мыслителя, из тех, кто «странен» был для Фамусова и молчалиных. <...> Всего несколько лет пройдёт, и Чаадаев будет объявлен сумасшедшим. Грибоедову с его даром поэта-пророка дано было предвидеть и предсказать тот «мильон терзаний», который выпадет на долю Чаадаева. Гордый ум, униженный подозрением в его несостоятельно- сти, трагедия Чаадаева, но на неё накладывается и трагедия великого Байрона, изгнанника и скитальца, покинувшего родину и вернувшегося на неё с почестями уже после смерти, испив чашу страданий до конца. Ему довелось пережить великую тра- гедию любви: покинувшая его жена объявила супруга сумасшед- шим, а общество изгнало его из Англии, как Чацкого из Москвы. Горечь мыслителя и боль поэта вот что досталось Чацкому. Не менее важна близость автора и героя. В известном смыс ле «Горе от ума» автор эпизод из жизни самого Грибоедова, и сам прототип Чацкого. (изложение на 70 слов)