Уже кони чуя рассвет все полегли на траву и перестали есть; верхние листья верб начали лепетать, и мало-помалу лепечущая струя спустилась по ним до самого низу. Бедная старушка лишённая последней надежды уныло поплелась в хату. Мать, слабая как мать, обняла их вынула две небольшие иконы надела им рыдая на шею. Бульба вскочил на своего Черта, который бешено отшатнулся почувствовав на себе двадцатипудовое бремя потому что Бульба был чрезвычайно тяжел и толст. Молодые ккозаки ехали смутно и удерживали слезы боясь отца своего, который, однако же, с своей стороны, тоже был несколько смущен, хотя не старался этого показать.