Написать сочинение по тексту : Селим улыбнулся и сказал: «Мой султан! Что они заказывают? Рабы приговора спят. «Я приготовлю наргиле-и чубук для слуги хана», — сказал он и, поставив прекрасную наргиле на драгоценный ковер, передал мундштук кербар в руки хана. Хан спросил Селиме: «Спит ли моя дочь Нэнкеджан?» спросил он. Губы Селима задрожали: «Что... что... ке... ке... душа, Нэнкекан? сказал он и, обняв шею хана, сказал: «Сегодня ночью Ненкеджан-ханум убегает из дворца с Салахиддином-беком. Достоин ли он похвалы и любви короля? был дан ответ. С другой стороны, в комнате гарема, Ненкеджан-ханум взяла руку молодой еврейской девушки в свою и, словно птица, попавшая в руки охотника, сказала: «Жира! Ой, я боюсь! Мое сердце разрывается!» сказал бы он. Жира сказала: «Леди, чего вы боитесь? Чего тут бояться? Середина тихая... Может быть, он сейчас придет, — сказал он, оглядываясь и медленно приподнимая ставню окна. Тем временем где-то в центре раздался голос ночной птицы. Джира увидела тень, выходящую из-за деревьев. И «Это, должно быть, Салахиддин Бек», — сказал он женщине. отдал. Дочь хана ушла из дворца. Салахиддин Бек, стоя на краю воды, дрожа в воде по колено, взял Ненкеджан в свои сильные руки и, словно неся букет цветов, перенес бедную Ненкеджан через небольшую речку, протекавшую под задней стеной дворец. Через пару минут влюбленные исчезли. Еврейская девушка Жира, с удивлением разглядывавшая гриф, тоже встала и, торопливо спустившись по лестнице, покинула дворец. Именно в это время во дворце, должно быть, что-то услышали, так как шум дежурной стражи вызвал шум (крики) в окружающей среде, и во дворце началась суматоха, и была такая суматоха, что женщины и девушки начали плачь в гареме, вдоль дверей и диванов. горят свечи, видны светила началось. Госпожа Нэнкекан легла на колени молодого человека, положив свои нежные ноги на кровать и обхватив его шею. Лошадь летит как ветер. Камни и скалы невидимы. Яркие, словно звезды, глаза Салахиддина Бека смотрят прямо в сердце девушки. Молодой человек, несущий свою нежную и изящную ношу, сказал: «О, мой ягненок! Впустите меня!» - он наступал. Когда они приблизились, из леса внезапно послышались свистящие звуки. Это были сорок татарских всадников (слово, означающее количество всадников) из армии Салахиддина-бека, которые были готовы к атаке. Они вышли встречать своих генералов, свистя справа и слева. Нэнкекан увидела, что окружающие деревья покрыты яркими губками. Всадники, словно стая теней, один за другим скачут к горе. И юноша повернулся к лицу своей возлюбленной и прошептал: «Не бойся, моя дорогая. На рассвете мы будем в поле!» - сказала дочь хана, сердце которой было в волнении. У подножия горы и в темной долине послышались многочисленные выстрелы и стук подков. Они шли к хану, чтобы арестовать Салихиддина-бека. Салахиддин-бек, поняв это, однажды приказал сорока татарским всадникам, бывшим его подданными: «Айди! В сторону Чуфут-Кале!» он крикнул и приказал ему двигаться вперед. # Полуночная молитва была совершена в большом соборе Чуфут-Кале. Молитву возглавил Йех Бихим Ади. Разноцветные фонари, свисающие с потолка мечети, бросают яркий свет на молящихся и на золотые и серебряные еврейские украшения на стенах. В мечети не было слышно ни звука, но бормотание арабом стихов из Торы и редкие крики мази вызывали дикую дрожь внутри караимского храма. Иуда Бихим сказал: «О Боже Авраама, Исаака и Иакова...! Привет, сообщество! Со слезами на глазах мы откроем руки Сигону (Сиону)... Мы будем молиться... Аминь, аминь!» - когда герой опустил руки, его тень, отразившаяся на белой стене, подняла руки. Все рты одновременно начали издавать долгие и впечатляющие звуки, похожие на звуки органа. Свечи в дальнем углу комнаты давали очень слабый свет. Жила-была молодая еврейская девушка по имени Гера. Его темное и громоздкое сооружение