Сторон ным конфискованным1 крыжовником. Кругом тишина… На площади ни души… Открытые двери лавок и кабаков глядят на свет Божий уныло, как голодные пасти; около них нет даже нищих. Так ты кусаться, окаянная? - слышит сказал - Вот. а глаза мной вдруг Очумелов. - Ребята, не пущай её! Нынче не велено кусаться! Держи! А…а! чица»… с ко- чества зазных адцать остоя, чуть «Ка- роиз- охот. вский Слышен собачий визг. Очумелов глядит в сторону и видит: из дровяного склада купца Пичугина, прыгая на трёх ногах и оглядываясь, бежит собака. За ней гонится человек в ситцевой крахмальной рубахе и расстёгнутой жилетке. Он бежит за ней и, подавшись туловищем вперёд, падает на землю и хватает собаку за задние лапы. Слышен вторично собачий визг и крик: «Не пущай!» Из лавок высовываются сонные физиономии, и скоро около дровяного склада, словно из земли выросши, собирается толпа. - Никак беспорядок, ваше благородие!… - говорит городовой. бной Очумелов делает полуоборот налево и шагает к сборищу. Около самых ворот склада, видит он, стоит вышеописанный человек в расстёгнутой жилетке и, подняв вверх правую руку, показывает толпе окровавленный палец. На полупьяном лице его как бы написано: «Ужо я сорву с тебя, шельма!», да и самый палец имеет вид знамения победы. В этом человеке Очумелов узнаёт золотых дел мастера Хрюкина. В центре толпы, растопырив передние ноги и дрожа всем телом, сидит на земле сам виновник скандала - белый борзой щенок с острой мордой и жёлтым пятном на спине. В слезящихся глазах его выражение тоски и ужаса. ности ели? арей киз- - По какому это случаю тут? - спрашивает Очумелов, врезываясь в толпу. - Почему тут? Это ты зачем палец?… Кто кричал? ель - Иду я, ваше благородие, никого не трогаю… - начинает Хрюкин, кашляя в кулак. - Насчёт дров с Митрий Митричем, - и вдруг эта подлая ни с того ни с сего за палец… Вы меня извините, я человек, который работающий… Работа у меня мелкая. Пущай мне заплатят, потому - я этим пальцем, может, неделю не пошевель- ну… Этого, ваше благородие, и в законе нет, чтоб от твари терпеть… Ежели каждый будет кусаться, то лучше и не жить на свете… Гм!… Хорошо… - говорит Очумелов строго, кашляя и шевеля бровями. - Хорошо… Чья собака? Я этого так не оставлю. Я покажу вам, как собак распускать! Пора обратить внимание на подобных господ, не желающих подчиняться постановлениям! Как оштрафуют его, мерзавца, так он узнает у меня, что значит собака и прочий бродячий скот! Я ему покажу Кузькину мать!… Елды- рин, - обращается надзиратель к городовому, - узнай, чья это собака, и составляй протокол! А собаку истребить надо. Немедля! Она, наверное, бешеная… Чья это собака, спрашиваю? -Это, кажись, генерала Жигалова! - говорит кто-то из толпы. - Генерала Жигалова? Гм!… Сними-ка, Елдырин, с меня пальто… Ужас как жарко! Должно полагать, перед дождём… Одного только я не понимаю: как она могла тебя укусить? - обращается Очумелов к Хрюкину. - Нешто она достанет до пальца? Она маленькая, а ты ведь вон какой здоровила! Ты, должно быть, расковырял палец гвоздиком, а потом и пришла в твою голову идея, чтоб соврать. Ты ведь… известный народ! Знаю вас, чертей! - Он, ваше благородие, цигаркой ей в харю для смеха, а она - не будь дура, и тяпни… Вздорный человек, ваше благородие! - Врёшь, кривой! Не видал, так, стало быть, зачем врать? Их благородие умный господин и понимают, ежели кто врёт, а кто по совести, как перед Богом… А ежели я вру, так пущай мировой' рассудит. У него в законе сказано… Нынче все равны… У меня у самого брат в жандармах… ежели хотите знать… - Не рассуждать! - Нет, это не генеральская… - глубокомысленно замечает городовой. - У генерала таких нет. У него всё больше легавые… Ты это верно знаешь? Верно, ваше благородие… Я и сам знаю. У генерала собаки дорогие, породистые, а эта - чёрт знает что! Ни шерсти, ни вида… подлость одна только… И этакую собаку держать?! Где же у вас ум? Попадись этакая собака в Петербурге или Москве, то знаете, что было бы? Там не посмотрели бы в закон, а моментально - не дыши! Ты, Хрюкин, пострадал и дела этого так не оставляй… Нужно проучить! Пора… - А может быть, и генеральская… - думает вслух городовой. - На морде у ней не написано… Намедни во дворе у него такую видел. Вестимо, генеральская! - говорит голос из толпы. Гм!… Надень-ка, брат Елдырин, на меня пальто… Что-то ветром подуло… Знобит… Ты отведёшь её к генералу и спросишь там. Скажешь, что я нашёл и прислал… И скажи, чтобы её не выпускали на улицу… Она, может быть, дорогая, а ежели каждый свинья будет ей в нос сигаркой тыкать, то долго ли испортить. Собака - нежная тварь… А ты, болван, опусти руку! Нечего свой дурацкий палец выставлять! Сам виноват!… - Повар генеральский идёт, его спросим… Эй, Прохор! Поди-ка, милый, сюда! Погляди на собаку… лов. - Она бродячая! Нечего Ежели сказал, что бродячая, стало быть, и бродячая… Истребить, вот и всё. - Это не наша, - продолжает Прохор. - Это генералова брата, что намеднись приехал. Наш не охотник до борзых. Брат ихний охоч… Ваша? - Выдумал! Этаких у нас отродясь не бывало! - И спрашивать тут долго нечего, - говорит Очуме- тут долго разговаривать… - Да разве братец ихний приехали? Владимир Иваныч? - спрашивает Очумелов, и всё лицо его заливается улыбкой умиления. - Ишь ты, Господи! А я и не знал! Погостить приехали? В гости… - Ишь ты, Господи… Соскучились по братце… А я ведь и не знал! Так это ихняя собачка? Очень рад… Возьми её… Собачонка ничего себе… Шустрая такая… Цап этого за палец! Ха-ха-ха… Ну, чего дрожишь? Ppp… Рр… Сердится, шельма… цуцык этакий… Прохор зовёт собаку и идёт с ней от дровяного скла- да… Толпа хохочет над Хрюкиным. -Я ещё доберусь до тебя! -- грозит ему Очумелов и, запахиваясь в шинель, продолжает свой путь по базарной площади. 2. По ходу разбирательства Очумелов просит городового то снять с него пальто, то снова надеть. Его бросает то в жар, то в холод. Почему? Какую сложную внутреннюю работу мысли пытается показать актёр, произнося слова про пальто, жару, холод? ОТВЕТИТЬ КРАТКО И ПРОСТЫМИ ЛОВАМИ