Как называется средство характеристики героев, основанное на описании их внешности (он видел близко ее лицо, блестящие глаза, и здесь, в темноте, она казалась моложе, чем в комнате, и даже как будто вернулось к ней ее прежнее детское выражение)?Текст произведенияА хорошо, что я на ней не женился, подумал Старцев.Она смотрела на него и, по-видимому, ждала, что он предложит ей пойти в сад, но он молчал. Давайте же поговорим, сказала она, подходя к нему. Как вы живете? Что у вас? Как? Я все эта дни думала о вас, продолжала она нервно, я хотела послать вам письмо, хотела сама поехать к вам в Дялиж, и я уже решила поехать, но потом раздумала, бог знает, как вы теперь ко мне относитесь. Я с таким волнением ожидала вас сегодня. Ради бога, пойдемте в сад. Они пошли в сад и сели там на скамью под старым кленом, как четыре года назад. Было темно. Как же вы поживаете? спросила Екатерина Ивановна. Ничего, живем понемножку, ответил Старцев.И ничего не мог больше придумать. Помолчали. Я волнуюсь, сказала Екатерина Ивановна и закрыла руками лицо, но вы не обращайте внимания. Мне так хорошо дома, я так рада видеть всех и не могу привыкнуть. Сколько воспоминаний! Мне казалось, что мы будем говорить с вами без умолку, до утра.Теперь он видел близко ее лицо, блестящие глаза, и здесь, в темноте, она казалась моложе, чем в комнате, и даже как будто вернулось к ней ее прежнее детское выражение. И в самом деле, она с наивным любопытством смотрела на него, точно хотела поближе разглядеть и понять человека, который когда-то любил ее так пламенно, с такой нежностью и так несчастливо; ее глаза благодарили его за эту любовь. И он вспомнил всё, что было, все малейшие подробности, как он бродил по кладбищу, как потом под утро, утомленный, возвращался к себе домой, и ему вдруг стало грустно и жаль прошлого. В душе затеплился огонек. А помните, как я провожал вас на вечер в клуб? сказал он. Тогда шел дождь, было темно...Огонек всё разгорался в душе, и уже хотелось говорить, жаловаться на жизнь... Эх! сказал он со вздохом. Вы вот спрашиваете, как я поживаю. Как мы поживаем тут? Да никак. Старимся, полнеем, опускаемся. День да ночь сутки прочь, жизнь проходит тускло, без впечатлений, без мыслей... Днем нажива, а вечером клуб, общество картежников, алкоголиков, хрипунов, которых я терпеть не могу. Что хорошего? Но у вас работа, благородная цель в жизни. Вы так любили говорить о своей больнице. Я тогда была какая-то странная, воображала себя великой пианисткой. Теперь все барышни играют на рояле, и я тоже играла, как все, и ничего во мне не было особенного; я такая же пианистка, как мама писательница. И конечно, я вас не понимала тогда, но потом, в Москве, я часто думала о вас. Я только о вас и думала. Какое это счастье быть земским врачом, помогать страдальцам, служить народу. Какое счастье! повторила Екатерина Ивановна с увлечением. Когда я думала о вас в Москве, вы представлялись мне таким идеальным, возвышенным...Старцев вспомнил про бумажки, которые он по вечерам вынимал из карманов с таким удовольствием, и огонек в душе погас.Он встал, чтобы идти к дому. Она взяла его под руку. Вы лучший из людей, которых я знала в своей жизни, продолжала она. Мы будем видеться, говорить, не правда ли? Обещайте мне. Я не пианистка, на свой счет я уже не заблуждаюсь и не буду при вас ни играть, ни говорить о музыке.Когда вошли в дом и Старцев увидел при вечернем освещении ее лицо и грустные, благодарные, испытующие глаза, обращенные на него, то почувствовал беспокойство и подумал опять:А хорошо, что я тогда не женился.А. П. Чехов, Ионыч