Написать очень кратко Актуальный статус журналиста проблемати- зируют интенсивный информационный обмен, эффективные рычаги горизонтальной демокра- тии, не доверяющей иерархиям. Его традицион- ное самоосознание в качестве своего рода деми- урга («привратника», распорядителя в сфере об- щественного мнения) сходит на нет. Американ- ские исследователи Крис Уиллис и Шейн Боуман еще в 2003 г. писали: «Почтенная профессия журналистики обнаруживает себя в редкий мо- мент в истории, когда впервые ее гегемонии в качестве привратника новостей угрожают не только новые технологии и конкуренты, но и по- тенциальная аудитория, которой она служит»; они называли новые явления «мы СМИ» и «жур- налистика на основе участия» [Singer, 2011]. Стирается грань между аудиторией и производи- телями информации. Отнюдь не только журнали- сты определяют сегодня, что нужно записать и сообщить. Очень многие другие люди также вно- сят в информационное пространство свой кон- тент, представляя свои интересы, идеи, наблюде- ния и мнения. Этот контент поступает в постоян- но расширяющемся объеме и разнообразии форм и форматов – слов, изображений и звуков, по от- дельности или в сочетании, превращая онлайн- газету в открытый, непрерывный социальный эксперимент. Профессор New York University Джей Розен констатировал, что «люди, известные ранее как аудитория, сегодня стали соучастниками медий- ного процесса» [Rosen and Merritt, 1994; Merritt and Rosen, 1995]. Автор афористической конста- тации «Мои читатели знают больше, чем я», ме- диаисследователь и колумнист из University of Arizona Дэн Гилмор (https://dangillmor.com/), также утверждал, что в новом контексте привыч- ный термин «аудитория» устарел. В своей книге «Мы медиа: народная журналистика – создано людьми и для людей» Гилмор объявил, что нуж- но отказаться от старого понимания медиа, да и от самих медиа «старого» типа (mass media). Журналистика сегодня эволюционирует от лек- ции к беседе. Новые, нетрадиционные медиапро- екты основаны на сотрудничестве и диалоге. Это примененный не к программированию, а к жур- налистике: она меняется от формата «только для чтения» (когда пользователь может только чи- тать, но не изменять документ) к формату «чте- ние и редактирование» (когда пользователь имеет возможность изменять документ) [Gillmor, 2006; Гилмор, б. д.; Гиллмор, 2006]. Медиа соучастия появляются там, где человек развивает общественную активность и стремится заявить о себе публично. Их динамика связана с развитием гражданского общества. Мы можем определить таких активных людей как транс- аудиторию, а нового автора в сфере participatory media – как медиапросьюмера (производите- ля/потребителя). Медиапросьюмер – в той или иной мере все- гда агент гражданских инициатив. С этим связана продуктивная версия обновления ресурса тради- ционной журналистики. Возникают новые рис- ки – и открываются новые окна возможностей. Информационный и коммуникативный избыток приводит к новому самоопределению журнали- ста-профессионала. С этими идеями связано определение английского медиатеоретика, про- фессора Birmingham City University Пола Брэдшоу: новости сегодня – это сервис, а не про- дукт, то есть нечто большее, чем продукт, полнее связанное с заботами и проблемами аудитории. «Успех в онлайне основан на связи с клиентами, предвосхищении и формировании их нужд. Про- сто писать статьи недостаточно. Статьи были эффективным средством обслуживания нужд чи- тателей только до тех пор, пока платформой была бумага. В онлайне ответы на те же вопросы (кто, что, где, когда, как, почему) могут быть даны иначе и эффективнее. Базы данных, метки, гео- метки, карты, мультимедиа, интерактивность, персонализация и так далее предлагают новые возможности для этого. Более того, поскольку мы теперь работаем в сфере услуг, отношения с читателем становятся еще важнее. Нужно отвечать на их комментарии, следить за информацией, которую они нам сооб- щают, вовлекать их всеми возможными способа- ми» [Bradshaw, 2008]. аналог идеологии открытых исходников, однако Сетевая личность как культурный феномен: диалогизм в практике современного блогера 219 Ярославский педагогический вестник – 2020 – № 6 (117) Журналист, озабоченный профессиональным успехом, в современной медийной ситуации при- зван найти себя в роли блогера [Ермолин, 2014; Ермолин, 2015; Ермолин, 2016]. Формируется новый рельеф актуальной журналистики. По определению отечественного исследователя Га- сана Гусейнова, «веблоги (сетевые журналы) ста- ли и новым медиумом, и новой литературой фак- та. Традиционные жанры малой прозы – схолия (комментарий), новелла, анекдот – интегрирова- ны постом (постингом), сопровождаемым от- дельными комментами (каментами) или их гроздью – тредом» [Гусейнов, б. д.]. Отметим, что здесь далеко не всегда работает та логика усреднения и нормативизма, которая подчас предписывается блогингу в соцсетях не- которыми теоретиками интернет-коммуникации (ср.: «Акт коммуникации должен осуществляться посредством ориентации на среднестатистиче- ского пользователя и в любом случае находиться в рамках культуры речевого поведения» [Моро- зова, 2014, c. 76-80]). Подчас исследователи, напротив, обоснованно акцентируют актуализированное личное начало в деятельности журналиста в интернет-сфере [Асмолов, б. д.]. Однако ситуация не столь одно- значна. Острая персонализация – лишь одна сто- рона дела, я определял ее как сетевой экзистанс [Ермолин, 2018]. Другая сторона связана с тем, что профессионал-блогер не просто производит пост, но и принимает активное участие в публич- ном обсуждении его предмета, где факты и мне- ния, как правило, нежестко отделяются друг от друга, а сам процесс такого обсуждения макси- мально фокусируется в контексте диалога на персональных контактах профессионала-блогера и его собеседников. Сетевая личность блогера разворачивается многовекторно в системе постинга и комментарийного общения. Совре- менная журналистика – это не привычная дорога в один конец, от производителя информации к ее потребителю. Это сад расходящихся тропок с сильным акцентом на событие информационного взаимодействия всех со всеми, тотальной вовле- ченности его участников в коммуникативный процесс [Rosenberry and Burton, 2010]. Собственно, потенциал диалогичности зало- жен уже в постинге: пост создается как реплика в предполагаемом обсуждении какого-то предмета. В комментарийном общении этот потенциал рас- крывается с предельной конкретностью. При постинге/комментарийном общении воз- никает ситуативное взаимодействие уникального характера. Комментатор персонально адресуется автору поста, а тот персонифицирует ответ с уче- том своего понимания медийной сетевой лично- сти этого комментатора. Происходят взаимная настройка и встраивание друг в друга двух сете- вых партнеров по диалогу. Количество таких диалогических (а довольно часто и полилогиче- ских, с участием нескольких собеседников) по- единков у одного блогера ничем не ограничено, кроме его желания и профессиональной автомо- билизации. Тонко замечено: «Любопытно бывает почи- тать на фэйсбук статьи отдельных авторов и уви- деть живой отклик аудитории – небольшой срез общественного мнения. В том есть ощущение реальности: люди читают, комментируют, исходя из своего опыта, порой через комментарии осо- бенно остро начинаешь видеть озвученные во- просы с иной стороны. Общение с разными людьми поддерживает способность чувствовать, сопереживать, увлекаться. Да, личное время тратится – тратится на расширение собствен- ных границ» [Фантом (iluza_mih), б. д.]. Нельзя сказать, что такое общение происходит в практи- ке блогинга всегда. Однако совершенно очевид- но, что продуктивность диалога, как правило, решительно связана с готовностью и способно- стью к такой взаимной настройке, многие важ- ные смыслы раскрываются именно в режиме персонифицированной коммуникации. Ситуация сетевого общения делает востребо- ванной одну из центральных тем в персоналист- ских размышлениях – проблему другого, обще- ния с другим. Личность существует только в движении к другому, познает себя только через другого, обретает себя только в другом. Ее изна- чальный опыт – это опыт второй личности. Что- бы быть собой, следует быть, по крайней мере, вдвоем. В пространстве социальных сетей складыва- ется та реальность, которую М. М. Бахтин когда- то описал, ссылаясь на художественное видение Достоевского: «…само бытие человека (и внеш- нее и внутреннее) есть глубочайшее общение. Быть – значит общаться. Абсолютная смерть (небытие) есть неуслышанность, непризнан- ность, невспомянутость <...> Быть – значит быть для другого и через него – для себя. У человека нет внутренней суверенной территории, он весь и всегда на границе, смотря внутрь себя, он смотрит в глаза другому или глазами другого» [Бахтин, 1979, c. 312]. 220 Е. А. Ермолин Ярославский педагогический вестник – 2020 – № 6 (117) Блогер-журналист рискует в таком процессе потерять себя, распылиться на коммуникативные акты, в которых он идет навстречу очередным собеседникам. Однако в этом нет фатальной неизбежности. В итоге он имеет шанс приобре- сти не только ресурс доверия складывающейся вокруг его блога аудитории, но и новое качество своей сетевой личности [Ермолин, 2015, c. 3-11]. Это процесс, отчасти совпадающий с рожде- нием личности на границе вещного бытия, о ко- тором М. М. Бахтин писал, что «подлинная жизнь личности совершается как бы в точке <...> несовпадения человека с самим собой, в точке выхода его за пределы всего того, что он есть, как вещное бытие, которое можно подсмотреть, определить и предсказать, помимо его воли, “за- очно”. Правда о человеке в чужих устах, не об- ращенная к нему диалогически, то есть заочная правда, становится унижающей и умертвляющей его ложью» [Бахтин, 1972, c. 100-101]. В таком сетевом комментарии-диалоге участ- ники общения заново открывают собственную сущность. Она актуализируется или даже рожда- ется в коммуникации Я – Ты. Мишель Уэлдон, профессор Northwest University (Чикаго), одна из авторов коллектив- ной монографии «Коммуникация в XXI веке», отмечала, что происходит пугающее «вымирание прежней аудитории, наслаждающейся утренней газетой за чашкой кофе». Завершается зародив- шаяся в середине XIX в. медиаэпоха с ее «ко- мандной, элитарной, жестко определяемой ре- дакторами журналистикой», эпоха mass media. Начинается эпоха медиасоучастия, participatory media. Сегодня «сами потребители зачастую участвуют (participate) в выборе публикации, от- боре новостей, их комментировании». Стены между потребителем и производителем новости, констатирует Уэлдон, стали зыбкими, кое-где баррикады полностью рухнули [Weldon, 2009, p. 593]. У швейцарского персоналиста-психопрактика Валерио Альбисетти находим характерные рас- суждения о том, что «в одиночку мы не сможем продвигаться по пути роста, не сможем критиче- ски и объективно посмотреть на себя. Для этого требуется кто-то посторонний, кто-то, кто спра- шивает, критикует, спорит. Невозможно освободиться в одиночку. Верить в это было бы иллюзией. Дело совсем не в нашем уме или чувствах: это просто невозможно. Это не дано людям. Попросту. Неопровержимо. К сожалению. Только помощь извне может избавить “я” от иллюзий и проекций. Только принимая другого человека, уважая его, давая ему эту власть, можно раскрыть свои обманы. Истина находится внутри нас. “Вино- вен” не кто-то посторонний, но всегда мы сами» [Альбисетти, 2001, c. 35-36]. Отметим, что описанный процесс развивался в контексте новой искренности и явно способ- ствовал сближению до искомого «полного тож- дества» сетевой личности и личности-офлайн. Критическое несовпадение офлайн- и онлайн- личности ныне обычно не приветствуется. Ис- ходный распад на две травмированных ипостаси, сетевую и внесетевую, излечивается практикой спонтанного публичного диалога. Российский исследователь Иосиф Дзялошин- ский как один из типов актуальной журналисти- ки выделял журналистику соучастия, сотрудни- чества, соратничества. Это журналистика, ко- торая ставит перед собой задачу помогать реаль- ным людям. Здесь главным становится не тираж как таковой (хотя успех у аудитории приветству- ется, но не любой ценой), не влияние как таковое (безотносительно к поводу), а взаимопонимание между журналистом и его аудиторией, склады- вающееся в интересах общественного прогресса [Дзялошинский, 2002; Дзялошинский, 2006]. В эпоху социальных сетей такой вектор професси- ональной самореализации отнюдь не выглядит утопично и оказывается связан с прогрессирую- щим интерактивом, с невероятно умножающи- мися ресурсами коммуникации.