Заря в тумане, в мокрети мглистой. Миновал Лукич часового и не дорогой, а стежкой лесной, одному ему ведомой, затрусил к хутору через буераки, через лес, насторожившийся в предутренней чуткой дреме. До ветряка дотюпал, хотел через прогон завернуть в улочку, но перед глазами сразу вспухли неясные очертания всадников. Кто идет? окрик тревожный в тишине. Я это... шамкнул Лукич, а сам весь обмяк, затрясся. Кто такой? Что пропуск? По каким делам шляешься? Мельник я... С водянки тутошней. По надобностям в хутор иду. Каки-таки надобности? А ну, пойдем к командиру! Впе-ред иди... крикнул один, наезжая лошадью. На шее почуял Лукич парные лошадиные губы и, прихра- мывая, засеменил в хутор. На площади у хатенки, черепицей крытой, остановились. Про-вожатый, кряхтя, слез с седла, лошадь привязал к забору и, громыхая шашкой, взошел на крыльцо. - За мной иди!.. В окнах огонек маячит. Вошли. Лукич чихнул от табачного дыма, шапку снял и торопливо перекрестился на передний угол. Старика вот задержали. В хутор правился. Николка со стола приподнял лохматую голову, в пуху и перьях, спросил сонно, но строго: Куда шел? Лукич вперед шагнул и радостно поперхнулся. Родимый, свои это, а я думал опять супостатники энти... Заробел дюже и спросить побоялся... Мельник я. Как шли вы через Митрохин лес и ко мне заезжали, еще молоком я тебя, касатик, поил... Аль запамятовал?.. Ну, что скажешь? А то скажу, любезный мой: вчерась затемно наехали ко мне банды эти самые и зерно начисто стравили коням!.. Смывались надо мною... Старший ихний говорит: присягай нам, в одну душу, и землю заставил есть. А сейчас они где? Тамотко и есть. Водки с собой навезли, лакают, нечистые, в моей горнице, а я сюда прибег доложить вашей милости, мо-жет, хоть вы на них какую управу сыщете. Скажи, чтоб седлали!.. С лавки привстал, улыбаясь деду, Николка и шинель потянул за рукав устало. что на ваш взгляд выделяет в этой главе автор описать лёгкими и простыми словами события которые там было