Уже несколько недель город был обложен тесным кольцом врагов. <...> Особенно невыносимой становилась жизнь с вечера, когда в тишине стовы и плач звучали яснее и обильнее, когда из…

Уже несколько недель город был обложен тесным кольцом врагов. <...> Особенно невыносимой становилась жизнь с вечера, когда в тишине стовы и плач звучали яснее и обильнее, когда из ущелий отдалённых гор выползали сине-чёрные тени и, скрывая вражий стан, двигались к полуразбитым стенам, а над черными зубцами гор являлась луна, как потерянный щит, избитый ударами мечей. Не ожидая помощи, изнурённые трудами и голодом, с каждым днём теряя надежды, люди в страхе смотрели на эту луну, острые зубья гор. черные пасти ущелий и на шумный лагерь врагов всё напоминало им о смерти, и ни одна звезда не блестела утешительно для них. В домах боялись зажигать огни, густая тьма заливала улицы, и в этой тьме, точно рыба в глубине реки, безмолвно мелькала женщина, с голо-вой закутанная в чёрный плащ. Люди, увидав её, спрашивали друг друга: Это она? Она!И праталась в ниши под воротами нав, опустив голови, мана про бетали мимо нее, а начальники патрулей сурово предупреждали екс Вы снова на улице, монна Маринина? Смотрите, вас могут убить, и никто не станет искать виновного в этом.... Она выпрямлялась, ждала, по патруль проходил мимо, не pemas или брезгуя поднять руку на ней; вооруженные люди обходили не, ка труп, а она оставалась во тьме и снова тихо, одиноко шла куда то, пере ходя из улицы в улицу.. Гражданка и мать, она думала о сыне и родине: во главе людей, ра рушавших город, стоял её сын, весёлый и безжалостный красивеещ недавно она смотрела на него с гордостью, как на драгоценный свой те дарок родине, как на добрую силу, рожденную ею в помощь людям горо да гнезда, где она родилась сама, родила и выкормила его. Сотня н разрывных нитей связывали ее сердце с древними камнями, из которых предки ее построили дома и сложили стены города, с землей, где лежали кости ее кровных, с легендами, песнями и надеждами людей теряло сердце матери ближайшего ему человека и плакало: было оно подобно весам, но, взвешивая любовь к сыну и городу, не могло понять че, что тяжелей. что лег Так ходила она ночами по улицам, и многие, не узнавая её, пуга лись, принимали чёрную фигуру за олицетворение смерти, близкой всем. а узнавая, молча отходили прочь от матери изменника. Но однажды, в глухом углу, около городской стены, ова увидала дру гую женщину: стоя на коленях около трупа, неподвижная, точно кусок земли, она молилась, подняв скорбное лицо к звёздам, а на стене, над головой её, тихо переговаривались сторожевые и скрежетало оружие, за девая камни зубцов. Мать изменника спросила: Муж? Нет. - Брат? Сын. Муж убит тринадцать дней тому назад, а этот сегодня. И, поднявшись с колен, мать убитого покорно сказала: Мадонна всё видит, всё знает, и я благодарю её! За что? спросила первая, а та ответила ей: Теперь, когда он честно погиб, сражаясь за родину, я могу сказать, что он возбуждал у меня страх: легкомысленный, он слишком любил ве сёлую жизнь, и было боязно, что ради этого он изменит городу, как это сделал сын Марианны, враг бога и людей, предводитель наших врагов, будь он проклят, и будь проклято чрево, носившее его!..Закрыя лишь, Мариана окотов провь, а узрим на другой день кли вищитникам города и свака Или убейте мется за то, что мой езая стал вратов водник, ила открой те мае ворота, и уйду и пему Они ответили: Ты человек, и родина должна быть дорога тебе; твой сыв такой не враг для тебя, как и для каждого из вас, Она открыли ворота пред нею, выпустили ее на города и долгово трели со стены, как она шла по родной земле, густо пасыщенной кровью, пролитой её сыном. Вадели, как она на полпути остановилась и, ебросив е головы капитон плаща, долго смотрела на город, а там, в лагере вре гов, заметили её, одну среди поля, и, не слета, осторожно, и ней пра ближались чёрные, как она, фигуры. Подошли и спросили это она, куда идёт? Ваш предводитель мой сын, сказала она, и ни один из солдат не усомнился в этом. Шли рядом с нею, хвалебно говоря о том, как умни и храбр её сын, она слушала их, гордо поднив голову, и не удивлялась сын таков и должен быты И вот она пред человеком, которого знала за девять месяцев до рож дения его, пред тем, кого она никогда не чувствовала вне своего сердца, - в шелке и бархате он пред нею, и оружие его в драгоценных камнях. Bee cre так, как должно быть; именно таким она видела его много раз во богатым, знаменитым и любимым. - Мать! говорил он, целуя её руки. Ты пришла ко мне, значит, тhi поняла меня, и завтра и возьму этот проклятый город! В котором ты родился, напомнила она. Опьянённый подвигами своими, обезумевший в жажде ещё большей славы, он говорил ей с дерзким жаром молодости: Я родился в мире и для мира, чтобы поразить его удивлением! Я щадил этот город ради тебя он как заноза в ноге моей и мешает мне так быстро идти к славе, как я хочу этого. Но теперь завтра я раз-рушу гнездо упрямцев! Где каждый камень звает и помнит тебя ребёнком, сказала она. Камни немы, если человек не заставит их говорить, пусть горы заговорят обо мне, вот чего я хочу! Но люди? спросила она. О да, я помню о них, маты И они мне нужны, ибо только в памяти людей бессмертны герон! Она сказала:Герой - это тот, кто творит жизнь вопреки смертиени нобелий смерть. - Нет! возразил он. Разрушающий танигдана, как и создает города. Посмотри мы не аваем, Элей или от потре Рим, но точно известно имя Алариха и другия герона, научницит этот город Который пережил все имена, напомнила мати Так говорил он с нею до заката солица, она все реже перебиненила вто безумные речи, и всё ниже опускалась её гордая голова, Мать творит, она охраняет, и говорить при шей о разрушения не говорить против неё, а он не знал этого и отрицал смыс Багряные лучи солнца обливали стены и башни города кровью, лове ще блестели стёкла окон, весь город казался израненным, и через по ран лился красный сок жизни; шло время, и вот город стал чернеть, труп, и, точно погребальные свечи, зажглись над ним звезды. Иди сюда, положи голову на грудь мне, отдохни, веноЖИВАЯ, ка весел и добр был ты ребенком и как все любили тебя Он послушался, прилёг на колени к ней и закрыл глаза, говори: Я люблю только славу и тебя, за то, что ты родила меня таким, каков я есть. - А женщины? спросила она, наклонясь над ним. Их - много, они быстро надоедают, как всё слишком сладкое. Она спросила его в последний раз: И ты не хочешь иметь детей? Зачем? Чтобы их убили? Кто-нибудь, подобный мне, убьет их, в мне это будет больно, и тогда я уже буду стар и слаб, чтобы отомстить за них. - Ты красив, но бесплоден, как молния, сказала ова, вздохнув. Он ответил, улыбаясь: Да, как молния... И задремал на груди матери, как ребенок. Тогда она, накрыв его своим чёрным плащом, воткнула нож в сердце его, и он, вздрогнув, тотчас умер ведь она хорошо знала, где бьётся сердце сына. И, сбросив труп его с колен своих к ногам изумленной стра жи, она сказала в сторону города: Человек я сделала для родины всё, что могла: Мать остаюсь со своим сыном! Мне уже поздно родить другого, жизнь моя никому не нужна. И тот же нож, ещё тёплый от крови его её крови, кою вонзила в свою грудь и тоже верно попала в сердце, в него легко попасть. она твёрдой ру если оно болит, 15 Прочитайте сказку о забастовке в Неаполе. Постройте с жетную таблицу, опираясь на прочитанный текст. Кто? Что? Когда? Где? Почему?