(1)Он [отец] был человек прошлого века и имел общий молодёжи того века неуловимый характер рыцарства, предприимчивости, самоуверенности, любезности и разгула. (2)На людей нынешнего века он смотрел презрительно, и взгляд его происходил столько же от врождённой гордости, сколько от тайной досады за то, что в наш век он не мог иметь ни того влияния, ни тех успехов, которые имел в свой. (3)Большой статный рост, странная, маленькими шажками, походка, привычка подёргивать плечом, маленькие, всегда улыбающиеся глазки, большой орлиный нос, неправильные губы, которые как-то неловко, но приятно складывались, недостаток в произношении — пришепётывание, и большая во всю голову лысина: вот наружность моего отца, с тех пор как я его запомню. (4)Он умел взять верх в отношениях со всяким. (5)Не быв никогда человеком очень большого света, он всегда водился с людьми этого круга, и так, что был уважаем. (6)Он знал ту крайнюю меру гордости и самонадеянности, которая, не оскорбляя других, возвышала его в мнении света. (7)Он был оригинален, но не всегда, а употреблял оригинальность как средство, заменяющее в иных случаях светскость или богатство. (8)Ничто на свете не могло возбудить в нём чувства удивления: в каком бы он ни был блестящем положении, — казалось, он для него был рождён. (9)Он так хорошо умел скрывать от других и удалять от себя известную всем тёмную, наполненную мелкими досадами и огорчениями сторону жизни, что нельзя было не завидовать ему. (10)Он был знаток всех вещей, доставляющих удобства и наслаждения, и умел пользоваться ими. (11)Он, как и все бывшие военные, не умел одеваться по-модному; но зато он одевался оригинально и изящно. (12)Всегда очень широкое и лёгкое платье, прекрасное бельё, большие отвороченные манжеты и воротнички... (13)Впрочем, всё шло к его большому росту, сильному сложению, лысой голове и спокойным, самоуверенным движениям. (14)Он был чувствителен и даже слезлив. (15)Его натура была одна из тех, которым для хорошего дела необходима публика. (16)И то только он считал хорошим, что называла хорошим публика. (17)Бог знает, были ли у него какие-нибудь нравственные убеждения? (18)Жизнь его была так полна увлечениями всякого рода, что ему некогда было составлять себе их, да он и был так счастлив в жизни, что не видел в том необходимости. (19)В старости у него образовался постоянный взгляд на вещи и неизменные правила, — но единственно на основании практическом: те поступки и образ жизни, которые доставляли ему счастие или удовольствия, он считал хорошими и находил, что так всегда и всем поступать должно. (20)Он говорил очень увлекательно, и эта способность, мне кажется, усиливала гибкость его правил: он в состоянии был тот же поступок рассказать как самую милую шалость и как низкую подлость. (По Л. Н. Толстому*) *Лев Николаевич Толстой (1828–1910) — великий русский писатель и мыслитель.