На следующее утро Петька встал поздно, разбитый и грустный, как после несчастья. Вспомнив про деда, он пошел на кухню, и очень обрадовался, услышав его голос. Дед был по ходу тоже не в духе. Как известно, больше дед с взрослыми старался не сталкиваться и обходился с ними стороной. Родители Петьки купили новый цветной телевизор, и о старом не горевали. А дед с Петькой все потом ходили в кино и критиковали только друг с другом.
Глядя на еду, которую готовила мама, Петька вновь вспомнил о вчерашнем вечере. Он ясно видел, как дедов сапог с разбегу пролетел через экран телевизора, имея полный и неподдельный веселья, который неожиданно оказался в безумии. В грудной клетке у Петьки всё сжималось, и он чувствовал, как слезы подступают к глазам. Дед всегда говорил: «Жизнь святая, сынок, а кино – только отражение жизни». Раннее утро в доме, пропахшее борщом и свежим хлебом, напоминало Петьке о том, как в кино они смеялись до слёз.
Вспомнив о визите участкового, Петька потянулся к телефону и зачем-то набрал номер, но внезапно осекся. Он понимал, что взрослые будут переговариваться, что-то шептаться у него за спиной и, может быть, решат, что с дедом надо что-то делать, как будто он — не человек, а какая-то игрушка, сломавшаяся после падения. «Нет, этого не должно быть», — решил он, глядя в окно и замечая, как на улице начался дождь.
Не находя себе места, Петька собрался и вышел на улицу. Дождевые капли создавали мелодию, которая напоминала ему о тихих беседах с дедом под яблоней в их саду. В этот момент он осознал, что деда нельзя вычеркивать из своей жизни, даже если он иногда ведёт себя странно. Да, у него есть свои скелеты в шкафу, но кто этого не делает?
Он вылез за ворота и направился к выходу из деревни. По пути он заглянул к нескольким знакомым, но никого не нашёл — все были заняты своими делами. Наконец, Петька добрался до вытрезвителя, где дед, видно, только начал приходить в себя.
Петька решительно толкнул дверь и вошёл. «Дедушка, ты здесь?» — крикнул он, и его голос эхом раздался в пустых стенах. Тимофей Макарович сидел на скамейке, прижав кулаки к подбородку. Он выглядел подавленным и усталым, словно жизнь забрала у него много сил за одну единственную ночь.
— Петька... — тихо произнёс он, не оборачиваясь. — Ты что здесь делаешь? Не стоит тебе сюда приходить.
— Дед, я пришёл тебя забрать! Ты мне нужен, и мы с тобой ещё посмотрим кино, которое нам понравится! — Петька не собирался отступать.
Тимофей Макарович выпрямился и посмотрел на внука с чуть растерянным, но всё же тёплым взглядом. «Что тут говорить... я, видимо, сильно перенервничал», — произнёс он, потирая лоб.
— Мы должны вместе всё обсудить, — сказал Петька, как взрослый. — Ни телевизор, ни мнения других не могут отобрать у нас те воспоминания, которые мы создаем вместе.
Дед глубоко вздохнул и, наконец, кивнул. «Ну что ж, так ли, сынок. Главное — быть вместе». С этими словами они покинули вытрезвитель, и Петька почувствовал, как его сердце переполняется счастьем. Впереди их ждало множество новых фильмов, и тот опыт, который они пережили вместе, только укрепил их отношения, как ни один фильм на свете.