"В романе подчёркивается, что Одинцова заинтересовалась Базаровым как «человеком, который имеет смелость ничему не верить». Как называется система взглядов, принятая…

"В романе подчёркивается, что Одинцова заинтересовалась Базаровым как «человеком, который имеет смелость ничему не верить». Как называется система взглядов, принятая Базаровым и основанная на отрицании общепринятых ценностей и представлений?Текст произведенияОдинцова сидела, прислонясь к спинке кресел, и, положив руку на руку, слушала Базарова. Он говорил, против обыкновения, довольно много и явно старался занять свою собеседницу, что опять удивило Аркадия. Он не мог решить, достигал ли Базаров своей цели. По лицу Анны Сергеевны трудно было догадаться, какие она испытывала впечатления: оно сохраняло одно и то же выражение, приветливое, тонкое; её прекрасные глаза светились вниманием, но вниманием безмятежным. Ломание Базарова в первые минуты посещения неприятно подействовало на неё, как дурной запах или резкий звук; но она тотчас же поняла, что он чувствовал смущение, и это ей даже польстило. Одно пошлое её отталкивало, а в пошлости никто бы не упрекнул Базарова. Аркадию пришлось в тот день не переставать удивляться. Он ожидал, что Базаров заговорит с Одинцовой, как с женщиной умною, о своих убеждениях и воззрениях: она же сама изъявила желание послушать человека, «который имеет смелость ничему не верить», но вместо того Базаров толковал о медицине, о гомеопатии, о ботанике. Оказалось, что Одинцова не теряла времени в уединении: она прочла несколько хороших книг и выражалась правильным русским языком. Она навела речь на музыку, но, заметив, что Базаров не признаёт искусства, потихоньку возвратилась к ботанике, хотя Аркадий и пустился было толковать о значении народных мелодий. Одинцова продолжала обращаться с ним, как с младшим братом: казалось, она ценила в нём доброту и простодушие молодости – и только. Часа три с лишком длилась беседа, неторопливая, разнообразная и живая.Приятели наконец поднялись и стали прощаться. Анна Сергеевна ласково поглядела на них, протянула обоим свою красивую белую руку и, подумав немного, с нерешительною, но хорошею улыбкой проговорила:– Если вы, господа, не боитесь скуки, приезжайте ко мне в Никольское.– Помилуйте, Анна Сергеевна, – воскликнул Аркадий, – я за особенное счастье почту...– А вы, мсье Базаров?Базаров только поклонился – и Аркадию в последний раз пришлось удивиться: он заметил, что приятель его покраснел.– Ну? – говорил он ему на улице, – ты всё того же мнения, что она – ой-ой-ой?– А кто её знает! Вишь, как она себя заморозила! – возразил Базаров и, помолчав немного, прибавил: – Герцогиня, владетельная особа. Ей бы только шлейф сзади носить да корону на голове.– Наши герцогини так по-русски не говорят, – заметил Аркадий.– В переделе была, братец ты мой, нашего хлеба покушала.– А всё-таки она прелесть, – промолвил Аркадий.– Этакое богатое тело! – продолжал Базаров, – хоть сейчас в анатомический театр.– Перестань, ради Бога, Евгений! Это ни на что не похоже.– Ну, не сердись, неженка. Сказано – первый сорт. Надо будет поехать к ней.– Когда?– Да хоть послезавтра.И. С. Тургенев, «Отцы и дети»"