Иней забвения Глава 1. Последний теплый вечер Я помню, как всё началось. Жаркий вечер. Машина мягко покачивается на трассе, убаюкивая равномерным гулом мотора. Мы мчимся в сторону побережья, солнце медленно тонет за горизонтом, разливаясь по небу густым оранжевым светом. Ветер гуляет в открытых окнах. Я вытягиваю руку наружу, подставляю ладонь встречному потоку. Отец за рулём, в тёмных очках. Рядом мать, напевает себе под нос, барабаня пальцами по панели. В колонках негромко играет радио. — Скоро будем на месте, — говорит отец, глянув на меня в зеркало. — А там правда такой пляж, как на картинке? — Ещё лучше, — мать поворачивается ко мне, её улыбка тёплая, как летний вечер. — Ты же обещал научить его плавать — добавляет она, глядя на отца. — Обещал, значит, научу. Но только если он не струсит. — Я не струшу! — ухмыляюсь я. — Посмотрим, — отец качает головой. Я снова смотрю в окно. Машина мягко покачивается на неровностях дороги. Всё спокойно. И вдруг… что-то меняется. Чувствую это раньше, чем понимаю. Лёгкое дёргание. Как если бы колёса на мгновение потеряли сцепление с дорогой. Отец напрягается. Его пальцы крепче сжимают руль. — Что такое? — мать замечает его перемену. — Не знаю… — он хмурится, взгляд быстро скользит по приборной панели. Дёргание повторяется, на этот раз сильнее. Мать кладёт руку на его плечо. — Всё нормально? Отец не отвечает. Пальцы нервно постукивают по рулю. — Твою мать … — Пап? Он резко нажимает на педаль тормоза. Ничего. Ещё раз. Машина не замедляется. Только теперь я вижу, как с его лица уходит кровь. — Тормоза… сука не работают… Сердце сжимается. — Что?! — мать резко поворачивается к нему. Я хватаюсь за ремень. — Папа… Отец с силой дёргает ручник, пытаясь сбросить скорость. Машина виляет, но не слушается. Перед нами вспыхивают фары. Встречная машина. Мать резко хватает меня за руку. — Грейв! Закрой гл... УДАР. Тишина. Не сразу понимаю, жив ли я. Звон в ушах, глухой, монотонный, как сигнал, уходящий в бесконечность. Будто тысячи раскалённых игл вонзились в голову. Я не слышу ничего, кроме этого оглушающего гула. Он заполняет собой всё. Выжигает мысли. Стирает границы между мной и этим холодным, рваным, сломанным миром. Я пытаюсь вдохнуть — и в тот же миг в груди что-то ломается. Глухой хруст. Острая вспышка боли. Рёбра. Дышать невозможно. Воздух будто наждаком проходит по горлу. Я пытаюсь пошевелиться — тело не слушается. Что-то давит на ноги. Что-то тянет вниз. Металл? …Где я? Мои пальцы дрожат. Осколки стекла вонзились в кожу, но я почти не чувствую. Я не чувствую… ничего. Нет. Я чувствую боль. Каждое движение отдаётся в черепе раскалённым лезвием. Где мама? Где отец? Я снова пытаюсь вдохнуть — внутри всё горит. Перед глазами плывут красные пятна. Лобовое стекло. Оно разбито. Я хочу позвать их, но из горла вырывается только хрип. Я один? Нет. Нет… Я слышу стук. Не сердца. Что-то капает. Кап… кап… кап… На меня. На лицо. Тёплое. Кровь? Кому она принадлежит? Я хочу отвернуться, но тело не слушается. Я здесь. Но я не чувствую себя. Меня ломает. Трясёт. Голова раскалывается, мысли путаются. Всё становится размытым. Я… Я… Тьма. Иней забвения Глава 2. Холодный рассвет Резкий вдох. Я просыпаюсь резко, словно кто-то вытолкнул меня из кошмара в реальность. Грудь тяжело вздымается, сердце бьётся быстро и неровно, будто не успевает за происходящим. В висках пульсирует тупая боль, в ушах стоит гулкий звон, заглушая все звуки вокруг. Я медленно поднимаю руки, разглядывая их в полумраке. Пальцы дрожат. Ладони влажные, будто я только что выбрался из ледяной воды. Я ощупываю своё лицо. Ощущаю грубую кожу, неровные шрамы, места, где её вовсе нет. Подушечки пальцев скользят по застарелым ожогам и рваным рубцам, оставшимся от того, что когда-то было лицом. Грудь сжимает судорога. Тело бросает в жар, и я рефлекторно шарю рукой по прикроватной тумбочке. Пластик. Прочный. Холодный. Надёжный. Мои пальцы сжимают маску, и я резко прижимаю её к лицу, как будто без неё я распадусь на куски. Застёгиваю ремешки, натягиваю их так, что кожа натягивается болезненно туго. Вдох. Выдох. Теперь я снова целостный. Я закрываю глаза, стараясь успокоить бешеный ритм сердца. Комната тиха. Только за окном изредка слышны проезжающие машины и далёкий лай собаки. Я медленно перевожу взгляд на знакомый интерьер. Тёмные стены. Письменный стол у окна, заваленный бумагами. Полка с книгами, которые я так и не прочитал. Кресло, на котором аккуратно сложена одежда. Я встаю, чувствуя, как ноги сначала подкашиваются, но затем находят опору. Бросаю взгляд на тумбочку. 09:04. Я натягиваю серую футболку, затем чёрные джинсы. Кофта лежит рядом, но я её не надеваю. Глубокий вдох. Пора. Я молча выхожу из комнаты. Запах кофе ощущается ещё в коридоре. Спускаясь по лестнице, я автоматически считаю шаги. Один. Два. Три. Десять. Кухня утопает в тёплом солнечном свете. Лучи света разливаются по полу, делая обстановку почти уютной. Маркус стоит у плиты, размешивая что-то на сковороде. Он в светлой майке, волосы растрёпаны, на правой руке заметная повязка. Я молча сажусь за стол, наблюдая, как он готовит. Он замечает меня краем глаза, но не спешит оборачиваться. – Доброе утро, Грейв, – его голос звучит спокойно, почти лениво. – Как самочувствие? Я не отвечаю сразу. Маркус неспешно берёт чашку, наливает кофе, ставит передо мной. Я обхватываю её пальцами, чувствуя тёплую шероховатую керамику. Пар поднимается вверх, сталкивается с пластиковой поверхностью маски. Маркус прислоняется к стойке, сложив руки на груди. – Ты долго спал. Я думал, тебя уже не разбудить. Я молча смотрю на кофе, но не пью. Мысли размыты, тяжёлые, словно покрытые инеем. – Опять этот сон? – спрашивает Маркус, слегка наклоняя голову. Я тихо выдыхаю. – Да. расскажи в среднем тексте в чем все изюминки еще мнение очень хороше