Действие III, явление VI Хлестаков. Да деревня, впрочем, тоже имеет свои пригорки, ручейки... Ну, конечно, кто же сравнит с Петербургом! Эх, Петербург! что за жизнь, право! Вы,…
Действие III, явление VI Хлестаков. Да деревня, впрочем, тоже имеет свои пригорки, ручейки... Ну, конечно, кто же сравнит с Петербургом! Эх, Петербург! что за жизнь, право! Вы, может быть, думаете, что я только переписываю: нет, начальник отделения со мной на дружеской ноге. Этак ударит по плечу: «Приходи, братец, обедать!» Я только на две минуты захожу в департамент, с тем только, чтобы сказать: «это вот так, это вот так!», а там уж чиновник для письма, этакая крыса, пером только — тр, тр... пошел писать. Хотели было даже меня коллежским асессором сделать, да, думаю, зачем. И сторож летит еще на лестнице за мною со щеткою: «Позвольте, Иван Александрович, я вам, говорит, сапоги почищу». (Городничему) Что вы, господа, стоите? пожалуйста, садитесь! Вместе. Городничий. Чин такой, что еще можно постоять. Артемий Филиппович. Мы постоим. Лука Лукич. Не извольте беспокоиться! Хлестаков. Без чинов, прошу садиться. Городничий и все садятся. Я не люблю церемоний. Напротив, я даже стараюсь, стараюсь проскользнуть незаметно. Но никак нельзя скрыться, никак нельзя! Только выйду куда-нибудь, уж и говорят: «Вон, говорят, Иван Александрович идет!» А один раз меня даже приняли за главнокомандующего. Солдаты выскочили из гауптвахты и сделали ружьем. После уже офицер, который мне очень знаком, говорит мне: «Ну, братец, мы тебя совершенно приняли за главнокомандующего». Анна Андреевна. Скажите как! Хлестаков. С хорошенькими актрисами знаком. Я ведь тоже разные водевильчики... Литераторов часто вижу. С Пушкиным на дружеской ноге. Бывало, часто говорю ему: «Ну что, брат Пушкин?» — «Да так, брат, — отвечает, бывало, — так как-то все...» Большой оригинал. Анна Андреевна. Так вы и пишете? Как это должно быть приятно сочинителю! Вы, верно, и в журналы помещаете? Хлестаков. Да, и в журналы помещаю. Моих, впрочем, много есть сочинений. «Женитьба Фигаро», «Роберт-Дьявол», «Норма». Уж и названий даже не помню. И все случаем: я не хотел писать, но театральная дирекция говорит: «Пожалуйста, братец, напиши что-нибудь». Думаю себе: «Пожалуй, изволь, братец!» И тут же в один вечер, кажется, все написал, всех изумил. У меня легкость необыкновенная в мыслях. Все это, что было под именем барона Брамбеуса, «Фрегат Надежды» и «Московский телеграф»... все это я написал. Хлестаков. Я, признаюсь, литературой существую. У меня дом первый в Петербурге. Так уж и известен: дом Ивана Александровича. (Обращаясь ко всем) Сделайте милость, господа, если будете в Петербурге, прошу, прошу ко мне. Я ведь тоже балы даю. Анна Андреевна. Я думаю, с каким там вкусом и великолепием даются балы! Хлестаков. Просто не говорите. На столе, например, арбуз — в семьсот рублей арбуз. Суп в кастрюльке прямо на пароходе приехал из Парижа, откроют крышку — пар, которому подобного нельзя отыскать в природе. Я всякий день на балах. Там у нас и вист свой составился: министр иностранных дел, французский посланник, английский, немецкий посланник и я. И уж так уморишься, играя, что просто ни на что не похоже. Как взбежишь по лестнице к себе на четвертый этаж, скажешь только кухарке: «На, Маврушка, шинель...» Что ж я вру — я и позабыл, что живу в бельэтаже. У меня одна лестница стоит... А любопытно взглянуть ко мне в переднюю, когда я еще не проснулся. Графы и князья толкутся и жужжат там, как шмели, только и слышно: Иной раз и министр... Городничий и прочие с робостью встают со своих стульев. Мне даже на пакетах пишут: «Ваше превосходительство». Один раз я даже управлял департаментом. И странно: директор уехал — куда уехал, неизвестно. Ну, натурально, пошли толки: как, что, кому занять место? Многие из генералов находились охотники и брались, но подойдут, бывало, — нет, мудрено. Кажется, и легко на вид, а рассмотришь — просто черт возьми, после, видят, нечего делать, — ко мне. И в ту же минуту по улицам курьеры, курьеры... можете представить себе, тридцать пять тысяч одних курьеров! Каково положение? — я спрашиваю. «Иван Александрович, ступайте департаментом управлять!» Я, признаюсь, немного смутился, вышел в халате, хотел отказаться, но думаю: дойдет до государя; ну да и послужной список тоже... «Извольте, господа, я принимаю должность, я принимаю, говорю, так и быть, говорю, я принимаю, только уж у меня: ни, ни, ни! Уж у меня ухо востро! уж я...» И точно: бывало, как прохожу через департамент, — просто землетрясенье, все дрожит и трясется, как лист. Городничий и прочие трясутся от страха. Хлестаков горячится сильнее.Какова роль в данном фрагменте приема сатирического преувеличения, основанного на сочетании реального и фантастического?
В данном фрагменте из комедии Н. В. Гоголя "Ревизор" роль сатирического преувеличения проявляется через сочетание реальных человеческих качеств с элементами абсурда и фантастики. Это создает комический эффект и одновременно подчеркивает критику общественных недостатков. Давайте разберемся с этим по шагам.
Шаг 1: Определение контекста
В данном отрывке Хлестаков, главный персонаж, разговаривает с городничим и другими чиновниками, поглощенный своим мнимым величием и важностью. Он выставляет себя авторитетом, хотя на самом деле является забавным, ничтожным человеком.
Шаг 2: Реальные элементы
- Социальная иерархия: Взаимодействие между Хлестаковым и городничим демонстрирует иерархию власти. Городничий и другие чиновники трясутся от страха перед "высшим" положением Хлестакова, который, однако, представляет собой лишь фикцию.
- Знакомство с известными личностями: Упоминание Пушкина и других актёров создает эффект подлинности. Хлестаков говорит о своих «друзьях», создавая иллюзию, что он действительно занимает важное место в культурной жизни Петербурга.
Шаг 3: Элементы фантастики и преувеличения
- Мнимое величие: Хлестаков постоянно преувеличивает свои достижения и связи, и это крайне комично. Например, когда он упоминает, что его принимают за главнокомандующего, и солдаты строятся перед ним. Это подчеркивает абсурдность его «величия» и легкость, с которой он вживается в чужие роли.
- Комичные ситуации: Ситуации, которые описываются (например, "арбуз за семьсот рублей" или "министр иностранных дел за игрой в вист"), создают не только комический образ, но и акцентируют внимание на абсурдности положения дел в обществе.
Шаг 4: Сатирический подтекст
Сатирическое преувеличение используемое Гоголем в этом фрагменте направлено на высмеивание бюрократии, её честолюбия и лицемерия. Хлестаков, будучи на самом деле никем, заставляет всех вокруг трепетать перед собой, показывая, как смешно и трагично может быть общество, в котором недостаток реальных качеств заменяется показным благосостоянием и статусом.
Заключение
Таким образом, сочетание реального и фантастического в образе Хлестакова и его окружении создает мощный сатирический эффект, который позволяет Гоголю критиковать общественные и моральные пороки своего времени. Использование преувеличения помогает не только развеселить зрителя, но и заставить его задуматься о серьезных недостатках социальной структуры и характеров персонажей.
