Уникальный материал для археологов
Повышенная влажность новгородского культурного слоя препятствует проникновению в глубь воздуха. Это значит, что в почве Новгорода отсутствует сама возможность возникновения бактерий, вызывающих процессы гниения органических веществ. Любой деревянный предмет, оказавшись в земле, сохраняет форму, не теряя её, а лишь впитывая в себя влагу. Такими же сохраненными оказываются кожаные и костяные изделия. Именно благодаря прекрасной сохранности органических веществ культурный слой Новгорода особенно толст. В большинстве других городов деревянные предметы превращаются в тлен, культурные наслоения уплотняются и делаются сравнительно тонкими.
Чтобы оценить способность новгородской почвы сохранять в себе дерево, вообразим на минуту, что мы находимся в музейном зале, демонстрирующем, например, культуру средневекового Киева. В витринах мы видим каменные и стеклянные вещи, металлические и глиняные предметы, но в них нет изделий из дерева. А между тем именно дерево на протяжении всей истории человечества, начиная с палеолита и почти до сегодняшнего дня, было главным поделочным материалом. Из него изготовляли большинство окружавших человека вещей. Деревянные городские укрепления защищали деревянные дома, а дома были наполнены деревянными предметами. Не видя этих предметов в музее, мы можем составить лишь очень приблизительное представление о древней культуре, основанное на случайно дошедших до нас вещах. В Новгороде же сохранялось все, чем пользовались люди в своем быту, все, что не сгорало в пламени многочисленных и опустошительных пожаров этой неотвратимой беды всех деревянных городов.
В почве Новгорода сохраняются не только все древние предметы, но и исторические взаимосвязи между ними. Культурный слой, если его разрезать по вертикали, напоминает гигантский слоёный пирог. В нем чередуются по-разному окрашенные прослои. Когда на заре существования города возникают его древнейшие усадьбы, то прежде всего на нетоптаную ранее траву тонким слоем ложится пахучая слоистая щепа первых жилых и хозяйственных построек. Затем поверх этой прослойки ложатся на-пластования повседневных бытовых отходов. Когда усадьба гибнет от пожара, возникает новая прослойка разровненного пожарища. Но уже снова стучат топоры, и снова на мертвый слой золы и угля летит слоистая щепа новых домов. И так из века в век. Легко представить себе, что все предметы, оказавшиеся внутри одной и той же прослойки, попали в землю на протяжении сравнительно короткого промежутка времени практически одновременно. Изучая их вместе, сопоставляя их с остатками именно тех домов, в которых жили люди, державшие эти предметы в своих руках, мы получаем возможность реконструировать конкретный быт конкретных людей в условиях вполне конкретного времени.