сил, рослого красавца с гладкой кожей, испещрённой татуировкой. (36) А когда он ей надоел, она велела содрать с него красивую кожу и своими собственными руками сделала бювар в…

Сил, рослого красавца с гладкой кожей, испещрённой татуировкой. (36) А когда он ей надоел, она велела содрать с него красивую кожу и своими собственными руками сделала бювар в подарок Гиммлеру… (37) А мальчик прижимался к матери и плакал от счастья. (38) По- том они шли по солнечной набережной, их ждал пароход, синее море, далёкий австралийский берег… (39) Подошёл мой автобус, и я бросил недокуренную папиросу. (40) Бухенвальдский старожил задумчиво поглядел на окурок, поднял его, обтёр и сунул в рот… (41) По прошествии многих лет у бжезинских печей я вспомнил об этом человечишке. (42) Наверное, это покажется странным: в громадности фабрики смерти думать о каком-то ничтожестве, собирателе окурков, настолько малом винтике гитлеровского рейха, что его и к уголовной ответственности не привлекли. (43) Но мне этот подонок представляется серьёзной опасностью. (44) Он и ему подобные - это та почва, та плесень, на которой произрастали гитлеры. (45) В своей готовности принять любое зло, обожествить любой кровавый режим только потому, что у него сила, видеть лишь золото стремени и не замечать печной сажи они поистине страшны.