Заполните пропуски в следующем тексте. В ответе запишите без пробелов, запятых и других дополнительных символовдва терминав той же форме и последовательности, что и в тексте. Одним из средств художественной характеристики героини в приведённом отрывке является её портрет. Образ девушки раскрывается с помощью (янтарное лицо) и (волосы, мягко блестящие, как черный соболий мех; брови, черные, как бархатный уголь). Текст произведения Мы оба были богаты, здоровы, молоды и настолько хороши собой, что в ресторанах, на концертах нас провожали взглядами. Я, будучи родом из Пензенской губернии, был в ту пору красив почему-то южной, горячей красотой, был даже неприлично красив, как сказал мне однажды один знаменитый актер, чудовищно толстый человек, великий обжора и умница. Черт вас знает, кто вы, сицилианец какой-то, сказал он сонно; и характер был у меня южный, живой, постоянно готовый к счастливой улыбке, к доброй шутке. А у нее красота была какая-то индийская, персидская: смугло-янтарное лицо, великолепные и несколько зловещие в своей густой черноте волосы, мягко блестящие, как черный соболий мех, брови, черные, как бархатный уголь, глаза; пленительный бархатисто-пунцовыми губами рот оттенен был темным пушком; выезжая, она чаще всего надевала гранатовое бархатное платье и такие же туфли с золотыми застежками (а на курсы ходила скромной курсисткой, завтракала за тридцать копеек в вегетарианской столовой на Арбате); и насколько я был склонен к болтливости, к простосердечной веселости, настолько она была чаще всего молчалива: все что-то думала, все как будто во что-то мысленно вникала; лежа на диване с книгой в руках, часто опускала ее и вопросительно глядела перед собой: я это видел, заезжая иногда к ней и днем, потому что каждый месяц она дня три-четыре совсем не выходила и не выезжала из дому, лежала и читала, заставляя и меня сесть в кресло возле дивана и молча читать. Вы ужасно болтливы и непоседливы, говорила она, дайте мне дочитать главу... Если бы я не был болтлив и непоседлив, я никогда, может быть, не узнал бы вас, отвечал я, напоминая ей этим наше знакомство: как-то в декабре, попав в Художественный кружок на лекцию Андрея Белого, который пел ее, бегая и танцуя на эстраде, я так вертелся и хохотал, что она, случайно оказавшаяся в кресле рядом со мной и сперва с некоторым недоумением смотревшая на меня, тоже наконец рассмеялась, и я тотчас весело обратился к ней. Все так, говорила она, но все-таки помолчите немного, почитайте что-нибудь, покурите... Не могу я молчать! Не представляете вы себе всю силу моей любви к вам! Не любите вы меня! Представляю. А что до моей любви, то вы хорошо знаете, что, кроме отца и вас, у меня никого нет на свете. Во всяком случае, вы у меня первый и последний. Вам этого мало? Но довольно об этом. Читать при вас нельзя, давайте чай пить... И я вставал, кипятил воду в электрическом чайнике на столике за отвалом дивана, брал из ореховой горки, стоявшей в углу за столиком, чашки, блюдечки, говоря, что придет в голову: Вы дочитали Огненного ангела? Досмотрела. До того высокопарно, что совестно читать. А отчего вы вчера вдруг ушли с концерта Шаляпина? Не в меру разудал был. И потом желтоволосую Русь я вообще не люблю. Все-то вам не нравится! Да, многое... Странная любовь! думал я и, пока закипала вода, стоял, смотрел в окна. (И. А. Бунин, Чистый понедельник)