И Андерсен считал свою жизнь прекрасной и почти безоблачной, но, конечно, лишь в силу детской своей жизнерадостности. Эта незлобивость по отношению к жизни обычно бывает верным признаком внутреннего богатства. Таким людям, как Андерсен, нет нужды растрачивать время и силы на борьбу с житейскими неудачами, когда вокруг так явственно сверкает поэзия, и нужно жить только в ней, жить только ею и не пропустить то мгновение, когда весна прикоснется губами к деревьям. Как бы хорошо никогда не думать о житейских невзгодах! Что они стоят, по сравнению с этой благодатной, душистой весной! Андерсену хотелось так думать и так жить, но действительность совсем не была милостива к нему. Было много огорчений и обид, особенно в первые годы, когда он был неизвестен и беден. Андерсен говорил о себе, что за свою жизнь он выпил не одну чашу горечи. Его замалчивали, на него клеветали, над ним насмехались. За что? За то, что он был сыном сапожника, что он не был похож на благополучных обывателей, что ставил творчество выше богатства. Да, жизненный путь этого человека, умевшего видеть по ночам свечение шиповника, похожее на мерцание белой ночи, и умевшего услышать воркотню старого пня в лесу, не был усыпан цветами. Сжать