Поражения красной армии в начальный период великой отечественной войны иногда пытаются объяснить тем, что солдаты не хотели защищать жестокий тоталитарный режим. Ознакомившись с документом, можете ли вы что-либо на это возразить ? Вот документ: «18-го утром поползли слухи о том, что враг уже близко. Мы располагались на бульваре в центре города [Ренн]. С другой стороны была улица, которая прямиком спускалась к центру. Здесь же квартировал и мой денщик. Около 11 часов утра я уже вместе с ним собирал вещи. Когда мы вышли из дома, я вдруг заметил в конце улицы колонну немецких солдат. Не было слышно ни единого выстрела. Французские солдаты и офицеры смотрели на немцев из окон, кое-кто вышел на улицу. Позже я узнал, что немцы, встречая вооружённых солдат армии противника, не стреляли, а заставляли их вынуть патроны из винтовок и бросить их на землю. Для себя я решил во что бы то ни стало избежать плена. Я всё-таки считал, что могу быть чем-то полезен на войне, и поэтому хотел уехать из города, пока немцы не захватили его полностью. …Я стоял на тротуаре и смотрел на движущуюся колонну немцев. Я выбрал самый простой, на мой взгляд, выход. Я вернулся в свою квартиру, снял китель и остался в одних брюках из сурового полотна, ничем не напоминавших армейскую форму. У владельца дома, в котором я снимал квартиру, я позаимствовал пиджак и галстук; затем, связавшись со своим другом, профессором в Ренне, я снял комнату в гостинице. Подумав, что бессмысленно прятаться под чужим именем, я отметился в регистратуре гостиницы под своим собственным, а также указал род своей деятельности. Вряд ли кто мог заподозрить в благообразном седом профессоре офицера. Это произошло бы только в том случае, если бы немецкая комендатура решила сличить список постояльцев гостиницы со списком командного состава. Такая мысль не пришла им в голову. Завоеватель пресытился огромным числом военнопленных. В Ренне я провёл около двух недель. Беспрестанно на улицах, в ресторане и даже в гостинице я сталкивался с немецкими офицерами, испытывая при этом смешанные чувства. Я переживал по поводу того, что наши города сданы на милость завоевателю, удивлялся, что мирно сосуществую рядом с людьми, с которыми раньше встречался только держа оружие в руках; в конце концов, испытывал удовольствие от того, что так ловко ввожу их в заблуждение. Но всё-таки мне было немного не по себе из-за того, что я прибег к обману».