(1)На скамейке маленького заброшенного сквера бок о бок со мной сидел человек. (2)Этот человек сразу обратил на себя моё праздное внимание, отчасти своей нелепой позой, отчасти же не менее нелепым и странным поведением... (3)Он сидел, скорчившись, подняв колени в уровень с лицом и запрятав руки в карманы брюк. (4)На одной ноге у него лежала развёрнутая книга, которую он читал, лениво водя по строкам полузакрытыми глазами. (5)Дочитав страницу, он не переворачивал её, а поднимал глаза кверху и начинал смотреть на маленькую, ползущую по небу тучку или переводил взгляд на металлическую решётку сквера. (6)Лёгкий весенний ветерок ласково налетал на нас, шевелил полы моего пальто, шевелил сухие прошлогодние листья у наших ног и переворачивал страницу книги моего зазевавшегося соседа. (7)Услышав шелест перевёрнутой страницы, сосед вновь опускал глаза на книгу и продолжал читать её с благодушно-сонным видом. (8)Но, перевернув таким образом несколько страниц, ветерок превратился в ветер и, дунув на нас, свалил книгу с колен сидевшего около меня господина. (9)Господин скользнул равнодушным взглядом по валявшейся на дорожке книге и, закрыв глаза, задремал. — (10)Послушайте... (11)Эй! (12)Слушайте... у вас упала книга, — сказал я, дёргая его за рукав. (13)Он открыл глаза и задумчиво посмотрел на книгу. — (14)Да. (15)Упала. — (16)Так надо бы её поднять! (17)Он обернулся ко мне, и в его сонных глазах засветилась хитрость. — (18)Не стоит вставать из-за этого... (19)И вы сидите... (20)Кто-нибудь другой поднимет. — (21)Да почему же? — удивился я. (22)В этот момент из-за поворота показалась женщина в платке, с корзинкой в руках. (23)Поравнявшись с нами, она увидела книгу, инстинктивно наклонилась и сказала, поднимая её: — Книжечка, господа, упала! (24)После чего положила её на скамейку и, недоумевающе посмотрев на нас, пошла дальше. (25)Мой сосед открыл сонные глаза и подмигнул мне: — Видите! Говорил я вам. — (26)Неужели вам было трудно самому поднять книгу? — (27)А вы думаете — легко! (28)Я разговорился с ним. (29)Около меня сидел Лентяй, такой чистокровный и уверенный в своей правоте Лентяй, каких мне до сих пор не приходилось видывать. — (30)В сущности говоря, — жаловался он мне, — на человека взвалена в жизни масса работы! (31)Он должен пить, есть, одеваться, умываться, а если он религиозный, то и молиться Богу... (32)Я уже не говорю о том обидном факте, что это даже не считается работой. (33)Вы подумайте! (34)Кроме всего этого, он ещё должен работать! — (35)Как же вы живёте? — спросил я. — (36)Какая же это жизнь, — простонал он. — (37)Это мучение. (38)Он поднял глаза к небу и сказал: — Солнце уже заходит... (39)Не можете ли вы сказать мне, который час? — (40)Часы можно проверить в магазине напротив сквера, — посоветовал я. — (41)Можно, — сказал он, ласково посмотрев на меня. (42)Я встал. — (43)Я пойду, посмотрю. — (44)Ах, мне так совестно затруднять вас! — воскликнул он, не вынимая рук из карманов. — (45)Может быть, подождём прохожего, спросим у него. (46)Возвратившись, я нашёл его в той же позе. — (47)Без двадцати семь! — (48)Мне нужно сейчас в Александровский сад. — (49)Прекрасно! — сказал я. — (50)Я тоже собираюсь туда. (51)Отправимтесь вместе. (52)Лентяй не обрадовался, а умоляюще посмотрел на меня. — (53)Ради Бога! (54)Не могли ли бы вы оказать мне одну огромную услугу... (55)Раз вы идёте в Александровский сад, то это так кстати... (56)На третьей скамейке боковой аллеи будет сидеть барышня в сиреневой шляпе. (57)Это — моя невеста. (58)Я её очень люблю, и мы назначили свидание друг другу... — (59)Так отчего же вам не пойти! — вскричал я, поражённый. (60)Он виновато улыбнулся. — (61)Я лучше здесь посижу. (62)Знаете, придёшь — расспросы разные, ласки... ухаживать за ней нужно, занимать разговором... (63)Это страшно утомительно... чтоб они треснули, эти романы! (64)А потом нужно провожать её домой... (65)Я уж лучше после когда-нибудь. — (66)Что же ей сказать? — угрюмо спросил я. — (67)Скажите, что я болен, что у меня температура... что доктора с ног сбились...