Для пересказа от лица Барбоса в рассказе о сокращении его имени до Брабоса и жонка, мы можем воссоздать его внутренние размышления, эмоции и реакции на произошедшее.
Барбос, гордый и мудрый воробей, обычно случался по прозвищу, которое веками служило ему авторитетом и уважением — не иначе как Барбос. Сила, выносливость и уверенность, что придает ему это прозвище, заставляли даже котов медлить, оценивая его как амуницию.
Однажды, в этом мире веселых шалостей и краденых прохладных вод, он услышал чьи-то голоса, неуклюжий смех и говор в дополнявших друг друга тонах. Не ожидая чего-то необыкновенного, Барбос повернул голову в сторону звуков и увидел воробейчика, одинокого собрата по клану, жизнерадостного и беспечного. В глазах его мелькнуло что-то непонятное, неведомое.
По прошествии долгих дний и ночей, когда с неба летали искры новостей и мысли о происходящем, с приходом свутого рассвета воробей стал обходиться новым прозвищем — Брабос. Словно тающий снег под лучами солнца, прежний облик стал мерцать и исчезать, оставляя лишь отголоски прошлой жизни.
Брабос принял новое имя с удивлением, прощупывая его как песок в лапах, но понимал, что он уже не тот, кем был раньше. 'Брабос' — звучало странно, неопределенно и недостаточно сурово для него. Но жизнь позабытых прошлых времен заставляла его принимать изменения как неизбежность. А в его сердце поселилось тихое неверие в то, что эти изменения — лишь начало нового пути.
