Гленарван молча вскочил на лошадь Роберта. Вскоре оба всадника неслись галопом прямо на запад, навстречу второму отряду. Целый час они бешено мчались, ища глазами Роберта и все боясь увидеть его окровавленный труп. Гленарван немилосердно всаживал шпоры в бока своей лошади. Вдруг послышались ружейные выстрелы, раздававшиеся через определенные промежутки времени, как будто кто-то подавал сигналы. — Это они! — воскликнул Гленарван. Оба всадника еще быстрее погнали своих лошадей. Несколько минут спустя они соединились с отрядом Паганеля. У Гленарвана вырвался крик: Роберт был здесь, живой и невредимый, верхом на великолепной Тауке! Лошадь радостно заржала, завидев своего хозяина. — Ах, мальчик мой, мальчик! — с невыразимой нежностью воскликнул Гленарван. И они с Робертом, соскочив с лошадей, бросились на шею друг другу. Затем наступила очередь индейца прижать к груди мужественного сына капитана Гранта. — Он жив! Он жив! — восклицал Гленарван. — Да, — ответил Роберт, — благодаря Тауке! Но еще до того, как индеец услышал эти полные признательности слова, он стал благодарить своего коня: говорил с ним, целовал его, словно в жилах этого благородного животного текла человеческая кровь. Затем Талькав повернулся к Паганелю. — Храбрец! — сказал он, указывая на Роберта. И, пользуясь индейской метафорой для выражения отваги, добавил: — Шпоры его не дрогнули. — Скажи, дитя мое, почему ты не дал ни мне, ни Талькаву сделать эту последнюю попытку спасти тебя? — спросил Гленарван, обнимая Роберта. — Милорд, — ответил мальчик, и в голосе его звучала горячая благодарность, — разве я не должен был пожертвовать собой? Талькав уже спас мне жизнь, а вы спасете жизнь моего отца! Составить кроссворд из 10 из этого